Казармы гладиаторов, вместе с другими постройками школы, образовывали двор, называемый перистиль, довольно обширный, размеры которого позволяли упражняться одновременно полутора сотням атлетов. Подростков, привезенных со взрослыми бойцами, поместили в отдельном помещении казармы, присоединив к остальным тринадцати несовершеннолетним воспитанникам. Вновь прибывшим после бани выдали одежду, простые холщовую рубаху и короткие, до колен, штаны.
Забросив полученное суконное одеяло на второй ярус грубо сколоченных нар, Славиус с товарищами отправился знакомиться с новым своим обиталищем. В перистиле, разбившись на пары или группы, гладиаторы упражнялись в боевых искусствах. Кто-то отрабатывал приемы владения и удары мечом или копьем, другие же оттачивали мастерство защиты. В другом месте тренер обучал молодых бойцов приемам борьбы и кулачного боя, причем делалось это в полную силу и у многих учеников были в кровь разбиты лица и руки.
Но особенно понравилось Славиусу в кузнице, где старый кузнец-перс приводил в порядок поврежденное в боях оружие и снаряжение. Как завороженный смотрел он на разогретый до красна бесформенный кусок металла, который под ударами небольшого молота приобретал изящную форму. Запах пота, горячего железа и еще чего-то, чему он не знал названия, волновал его и пробуждал какие-то неясные воспоминания. Кузнец, задержавшись взглядом на медном медальоне на груди юноши, сказал:
- Пообвыкнешь, приходи, я тебя научу понимать металл.
Все было прекрасно, люди, почти ежедневно встречавшиеся со смертью, были добры и веселы, строгий порядок и дисциплина давали чувство защищенности, но только ночью, слушая рассказы своих новых товарищей, Славиус начал понимать, в какую ловушку угодил. Избежав корабельного трюма, из которого не было выхода в жизнь, он попал, на первый взгляд, в более привлекательную, но не менее гибельную ситуацию.
Гладиаторы, большей частью военнопленные или преступники, приговоренные к смерти, были по своему положению ниже всех других рабов. За убийство невольника полагался хотя бы денежный штраф, возмещающий убытки владельца, тогда как убийство гладиатора, к тому же публичное, преступлением не являлось. Единственной задачей бойца было победить, чтобы выжить и через несколько дней вновь вступить в схватку с товарищем, с которым до этого момента делил еду и кров. Эта безжалостная мясорубка работала, перемалывая сотни жизней только лишь для потехи жадной до зрелищ, пресыщенной и развращенной римской знати и плебса, заодно принося несметные барыши устроителям кровавых пиршеств.
Наиболее отважные и удачливые гладиаторы пользовались громкой славой и популярностью среди плебса, но даже денежного вознаграждения им за их подвиги не полагалось. Хотя были счастливчики, которых богатые поклонники или поклонницы одаривали иногда даже значительными суммами, но купить свободу на эти деньги было нельзя. Только единицам удалось получить статус вольного человека по распоряжению императора, но даже эти избранные, о которых ходили легенды, оставались до конца своих дней людьми низшей касты, не имеющими никаких прав, даже права быть похороненными среди свободных граждан.
Век гладиатора, своей отвагой и мужеством добившегося статуса победителя, был недолог. Невозможно побеждать все время, всегда найдется воин, превосходящий по силе и ловкости кумира толпы, и рано или поздно приходит миг, когда вчерашний победитель падает, обагряя алой кровью белый песок арены. Немногим счастливчикам удалось пребывать в звании непобедимого более полутора лет, и итогом их жизненного пути могла быть только смерть.
Славиус ясно осознал всю гибельность своего положения, и в сердце его закралась тень страха. Не дав развиться этому чувству, он решил про себя, что время в запасе у него еще есть, а когда настанет решающий час, то он сумеет найти выход. По правилам, юношей, не достигших семнадцатилетнего возраста, нельзя было выпускать на арену. Значит, два года он мог прожить в безопасности. Приняв решение, он крепко уснул, чтобы утром следующего дня начать новую жизнь.