Славиус равнодушно смотрел на суетливо пробегающих через зал людей, видимо, работников цирка и не слышал приглушенного шума трибун, заполненных народом. Во рту пересохло, а дрожь в груди заставляла сердце стучать быстрее и быстрее. Только одна мысль билась в мозгу – быстрее, быстрее бы уж. Победа или смерть - все равно, лишь бы скорее исчез этот липкий страх, парализующий волю. Раздались громкие возгласы команд, залязгало железо засовов, и первая пара гладиаторов побежала испытывать судьбу. Трибуны затихли, и Славиус вдруг явственно ощутил тишину, окружившую его. Время тянулось томительно, и тишина вдруг взорвалась гулом кровожадных трибун, который просачивался сквозь каменные стены и холодом проникал в грудь. Еще несколько пар бойцов покинули клетки, а он все ждал своей очереди.
Наконец прибежал возбужденный рудиарий, рывком распахнул дверцу клетки, жестом приказал выходить и быстрым шагом увлек Славиуса ко входу в один из коридоров, ведущих на арену. Там уже ждал каптенармус, который сунул в руки юноши меч и щит и втолкнул в черную дыру в стене, приговаривая: “Бегом, бегом”! Тренер - рудиарий крикнул на прощанье:
- Жду тебя с победой, парень! – но Славиус не слышал его слов.
Он бежал по узкому темному коридору, в конце которого белел квадрат выхода, навстречу нарастающему гулу. Решетка на выходе резко пошла вверх и он, не дожидаясь, поднырнул под нее, едва не уронив шлем.
Яркий солнечный свет ослепил глаза и Славиус, забыв исполнить ритуал приветствия, озирался по сторонам в поисках противника. На трибунах засвистели, заулюлюкали, но он не слышал этого, даже не успел разглядеть чашу цирка, на дне которой его фигура выглядела беспомощной мухой с оторванными крыльями. На противоположной стороне арены поднялась решетка, и на свет выскочил гладиатор в экипировке гопломаха. Ноги его были защищены толстыми стегаными штанами с широким поясом, на котором висел длинный кинжал. Стальные поножи прикрывали голени до колен, а корпус он прикрывал круглым бронзовым щитом. Правая рука, в которой гопломах держал такой же, как у Славиуса гладиус, была одета в железную манику, которой было удобно отражать удары меча. Стальной шлем с опущенным забралом скрывал лицо противника, и Славиус не смог узнать с кем ему выпал жребий сражаться.
На первый выпад Славиус среагировал с опозданием, и меч скользнул по плечу, содрав кожу. Боли он не чувствовал, но кровь залила его спину, приведя публику в восторг. Трибуны заревели, требуя немедленно наказать неуклюжего самнита. Это подзадорило гопломаха, и он раз за разом наносил удары, надеясь на скорую и легкую победу. Славиус, отбивая клинок, делал это нарочито неуклюже, вводя противника в заблуждение. Еще один пропущенный удар рассек кожу на груди венета, вызвав взрыв восторга на трибунах. Славиус обрушил свой меч на шлем противника, чтобы немного оглушить того, после чего удары гопломаха стали менее быстрыми. Рыча от ярости и торопя приближение финала, он начал забывать об осторожности и бросался на соперника опрометчиво.
Пора, решил Славиус и начал опускать руку со щитом, открывая шею и корпус. Он видел, как меч соперника ушел на замах и набирал скорость, приближаясь к шее, но не спешил уклониться. Опасность растянула мгновенья, и он поразился, что успевает подумать о чем-то постороннем. Считанные сантиметры не дошел меч до цели, когда Славиус резко присел на левую ногу, и правая рука заученным движением нашла цель, погрузив сталь в грудь гопломаха. Меч его отлетел на песок, а сам он застыл, наткнувшись на преграду. Юноша выдернул клинок, и тело кожаной куклой упало на песок. Трибуны взревели от восторга, публика, восхищенная мастерством атлета, требовала добить побежденного, который и так умирал у ног победителя. Шлем гопломаха откатился в сторону и Славиус узнал в противнике Филина, прозванного так из-за круглых, выпуклых глаз. Бывший сосед по казарме, годом ранее переведенный из младшего подразделения во взрослое, с которым иногда перед сном они перебрасывались парой ничего не значащих фраз. Добродушный, не унывающий германец был всеобщим любимцем и никогда не обижался на шутки товарищей.