Первые минуты боя Славиус только защищался, отбивая удары, кружа и отступая. Казалось, что он обескуражен и сломлен, но внимательный глаз заметил бы, что, отступая, он перемещается так, чтобы прикрыть тыл или фланг кого либо из своих соратников, окруженных двумя, а то и тремя противниками. Почти половина бойцов полегла в первые минуты, и остались самые опытные с той и другой стороны. Убедившись, что команда его справляется со своей задачей, Славиус всецело отдался поединку с гигантом. Эргала дышал уже тяжело, но до настоящей усталости было еще далеко. Казалось, отруби ему голову, он и тогда продолжал бы махать мечом, как ветряная мельница.
Славиус отпрянул на два шага назад после очередного замаха африканца, но тот вдруг наклонился и, подняв с земли фракийский гладиус, с силой метнул его в противника. Меч прошил металл и дерево щита и вспорол предплечье, окончательно обездвижив левую руку. Отбросив щит, Славиус оглянулся в поисках другого, за что чуть жестоко не поплатился. Эргала нанес молниеносный удар, вложив в него всю звериную мощь тела. Подставляя двумя руками свой легкий клинок под падающий с неба меч эфиопа, Славиус равнодушно подумал – все, конец - он был уверен, что тот, сломав гладиус как соломину, располовинит его как восковую куклу. Сноп искр осыпал его сверху, а отскочивший Эргала опустил онемевшую от удара руку и застыл от изумления. Не теряя мгновений, Славиус ударил сверху наискось, но гигант успел подставить щит. Клинок разделил бронзу на две половинки, как хлебный каравай, одновременно отсекая черные пальцы гиганта. Он зарычал от ярости и бросился вперед, но Славиус присел на левую ногу, ныряя под разящую руку и клинок, выполняя отточенную команду, беспрепятственно вошел снизу под подбородком, и вынырнул из темени Эргалы, сбив шлем на окровавленный песок. Только теперь Славиус понял, почему меч показался ему легким. Клидион, несколько месяцев священнодействовавший над сталью, закончил работу. Но как ему удалось договориться с рудиарием, ведавшим оружием, чтобы тот вручил ему именно этот меч? Узнай кто, за это лишились бы головы оба. Выдернув меч и, не оглядываясь на рухнувшее тело, Славиус бросился на помощь последнему самниту, но тот, добив противника, рухнул на бурый песок и испустил дух. По барабанным перепонкам ударил рев восторженной публики. Десять тысяч глоток скандировали:
- Свободу победителю! Свободу Славиусу!
До него не доходил смысл слов, он недоуменно оглядывал круг арены, словно не понимая, как и зачем оказался среди окровавленных мертвых тел. Потом взял себя в руки, повернулся и, не выпуская меча, пошел твердой походкой к черной дыре выхода. В зале он машинально направился к клетке, в которой дожидался выхода на арену, но Мерсенна, вместе с рудиариями встретивший его с поздравлениями, обнял Славиуса за плечи и сказал:
- Теперь ты свободен! Император даровал тебе свободу!
Но Славиус не слышал его, пол закачался под ним и он повалился на руки товарищей. Невероятное напряжение и потеря крови сделали свое дело, и он потерял сознание. Очнулся уже в казарме, где врач обмыл и зашил его раны и влил в него какое-то снадобье. Он провалился в забытье без сновидений и проснулся только утром следующего дня. Все обитатели школы приходили поздравить его с победой и со свободой.