- Кем предначертано? Богами? А есть ли они вообще?
- У людей много богов, только одни и те же боги носят у разных народов разные названия. И обряды совершаются по-разному, но суть одна.
- Какая же?
- Не пытаясь исполнить предначертанного, люди просят богов о благах, которых не заслуживают.
- Кем предначертанного? – опять спросил Славиус.
- Бог не есть существо, он везде - продолжал Клидион – в космосе, в дереве, в камне, в воде, звере и человеке. Но никто не может увидеть его. Этот мир, его творение - его сущность. Мир бесконечен и бог бесконечен. Им предначертана судьба каждого человека, которая рождается вместе с рождением младенца, и в которой с момента зарождения присутствует частица бога.
- Значит, все предопределено с самого рождения?
- Нет, предначертанность и предопределенность есть разные понятия. Предначертанность - это цель и возможность. Предопределенность – это путь и неизбежность.
Клидион замолчал и смочил горло глотком вина. Славиус не мог сразу осмыслить сказанное стариком. Он ждал и старик продолжил:
- Первые люди знали бога, хотя и не видели его. Слуги бога учили людей понимать его сущность и сущность его творений. Потом слуги ушли и люди забыли бога и его учение. Они помнили его слуг и возвели их в неподобающий ранг и воздавая незаслуженные почести. Люди строят храмы, посвященные мнимым богам, молятся и приносят им жертвы. Тщета и суета. Те знания, которые подарили слуги бога людям, были утеряны ими, и будущим поколениям предначертано по крупицам познавать и накапливать новые знания о знаемом, и путь этот предопределен.
- И мой путь предопределен и судьба предначертана?
- Путь – да. Предначертано предназначение твое, а судьба твоя будет складываться из событий и явлений на твоем пути, как мозаика из кусочков стекла.
Давая понять, что разговор на сегодня окончен, Клидион встал и сполоснул чашки. Затем он истолок в ступе какие-то коренья, смешал порошок с растопленным козьим жиром и подошел к Славиусу со словами:
- Надо снять бинты, я должен осмотреть твои раны.
- А что за слова ты отчеканил на мече?
- Ты должен сам догадаться.
- Но я не знаю таких букв.
- Для этого не надо знать азбуку, для этого надо пройти свой путь до конца.
Путь, начало которого отпечаталось в детской голове страшной картинкой, приходящей в ночных кошмарах, показался ему в тот момент бесконечным. И если это начало, то какие же испытания ждут его за другими поворотами судьбы.
Через неделю Славиус немного оправился и начал выходить в город, прогуливался по улицам и иногда заглядывал на рынок. Покупал какие-нибудь безделушки и сладости, чтобы отдать младшим воспитанникам в казарме. Себе он так ничего и не купил, привыкший обходиться самым минимумом. Раны на его теле затягивались, только левая рука еще побаливала, и он берег ее. Вечерами просиживал в кузнице, коротая время в беседах с мудрым Клидионом. Еще через две недели лекарь разрезал ножом и выдернул суровые нити, которыми ранее сшил вспоротое предплечье левой руки, и пошутил:
- Теперь хоть в армию, хоть обратно на арену. Я смотрю, ты не очень рад свободе. На войне больше шансов остаться живым, уж поверь мне.
- Откуда ты можешь знать?
- Я двенадцать лет был военным лекарем в парфянской армии, прежде чем попал сюда, и знаю, о чем говорю.
Время безделья кончилось, и пора было собираться в дорогу. Славиус купил вина и кое-какой еды и вечером выставил угощение боевым товарищам. Опытные и только начинавшие путь гладиаторы, все говорили ему слова напутствия. Он вдруг ощутил нарастающее чувство тревоги и удивился. Долгожданная свобода пугала его и он с трудом подавил в себе желание остаться. Немало гладиаторов, получив свободу, продолжали выходить на арену, и, зарабатывая деньги, пользовались почетом и славой. Но у всех, свободных и подневольных, был один финал – публичная смерть на арене цирка. Он мог бы тешить себя надеждой, что уж его-то ждет другая судьба и удача всегда будет с ним, но никакие иллюзии не могли удержать его в этом месте. Цель, которую он поставил перед собой много лет назад, звала его вперед.