Они прошли на задний двор виллы. У стены сарая на низеньком табурете сидела старая, изможденная негритянка, и перебирала овечью шерсть. Не та ли, что поила его водой и смазывала израненную спину, когда он умирал, привязанный к столбу? Она подняла глаза на подошедших мужчин и сказала, глядя на Славиуса:
- Вернулся. Ее увезли купцы-сарматы в свои степи. Этот – она кивнула на Маркуса, – говорит правду, она жива.
Центурион присел перед женщиной и спросил:
- Чем я могу помочь тебе?
- Мне уже никто не поможет. Черные, как моя дубленая кожа, воды Стикса давно готовы поглотить меня.
- Я заплачу за тебя выкуп, и ты сможешь вернуться на родину.
- Если бы даже я знала, откуда родом, все равно не вернулась бы туда. Никто не ждет меня там.
Славиус встал и пошел со двора, как вдруг старуха окликнула его:
- Она ждет тебя. Иди вперед и не оглядывайся.
Раб подвел коня и Славиус сел в седло. Он медлил несколько секунд и оглядывал двор имения, как будто пытался понять, зачем он здесь. Потом тронул поводья и медленно выехал за ворота.
Глава 20
Свернув с дороги в редкий лесок, Славиус бросил поводья, и конь сам выбирал дорогу. Надежды, дававшие ему силы на протяжении стольких лет, рухнули в один момент и вновь родились через короткое время. Легионер никак не мог сосредоточиться и обдумать план дальнейших действий. Петрония ему не было жалко, мысленно он убивал его уже тысячи раз. Но убийство патриция ставило его вне закона, и надо было думать, как избежать кары римского правосудия. Маркус наверняка уже послал гонца в Наиссус с известием о происшествии и власти начнут действовать немедленно.
Старик-управляющий все время причитал: - Ах, если б знать! Они - так Славиус мысленно называл всех других людей, не владеющих мечом и не носящих военную форму - всегда говорят так, как будто могут что-то изменить. Даже зная, что последует после их действий, они поступают вопреки здравому смыслу. Не ударив палец о палец, они просят своих богов совершить предопределенное вместо них. Он никогда ни о чем не просил чужих богов и никогда не говорил и не скажет эти глупые слова – ах, если б знать.
Сколько у него времени в запасе? Через час власти Наиссуса отправят курьеров во все близлежащие воинские части. Максимум через три, а то и через два, за ним отправят погоню. Весть об убийстве знатного патриция распространится молниеносно. Скорей всего, добраться до армейской переправы через Дунай раньше курьеров, которые будут мчаться, меняя лошадей на каждом почтовом перегоне, ему не удастся. Славиус хорошо помнил карту и, мысленно определившись с направлением, пришпорил коня.
Вечером следующего дня он достиг берега великой реки и медленно ехал кромкой леса, выбирая место, чтоб пересечь Дунай. Истр – так называют римляне эту реку – катил свои воды неспешно и величаво, плавно обтекая немногочисленные островки, покрытые кустарником. Славиус скинул доспехи и оружие, аккуратно приладил пожитки на спине коня и вошел в воду. Конь послушно пошел за хозяином, и они поплыли рядом. Выйдя на левый берег, Славиус увел коня под деревья, оделся и устроил наблюдательный пункт в зарослях орешника. Судя по следам на дороге, идущей вдоль берега, места эти были не такие уж безлюдные, как могло показаться.
Солнце уже приготовилось нырнуть за горизонт, когда послышался шум и человеческие голоса. Из-за поворота на дорогу выехал караван из полутора десятков тяжелогруженых повозок. В головной, крытой кожаным тентом, позади возницы сидел грузный, черноволосый мужчина средних лет, скорее всего купец и хозяин обоза. На некоторых телегах рядом с возницами сидели солдаты, вооруженные копьями велиты, римские пехотинцы. Другие шли сбоку, вдоль обоза, всего их было не более пятнадцати человек. Ехавший рядом с первой повозкой всадник, по всей видимости – начальник отряда охраны - развернул лошадь и, подняв руку, прокричал какую-то команду. Караван начал замедлять ход и, наконец, остановился, не доехав до кустов орешника метров тридцати. Солдаты помогали возницам ставить телеги, которые образовали прямоугольник, одной стороной примкнутый к лесу. Запылали костры под треногами с походными котлами, возницы повели поить лошадей к реке – обоз встал на ночевку.