За периметром лагеря слуга черноволосого купца под деревьями установил низенький походный столик и готовил ужин для хозяина. Ему помогала молодая русоволосая девушка в длинном, почти до пят, платье грубого полотна, ворот и край подола которого был украшен ярко-красным узором. Что-то давно забытое и знакомое было в сочетании красного с серым полотном, хотя деталей рисунка Славиус разглядеть не мог. Выражение тревоги и испуга на прекрасном лице девушки говорили о ее подневольном положении. Служанка, или, что вероятнее, рабыня, решил центурион. Купец и начальник конвоя, уходившие проследить за порядком и отдать распоряжения, вернулись и прохаживались поодаль в ожидании ужина. Славиус повел коня лесом, чтобы выехать на дорогу в отдалении. Легионер и черноволосый насторожились, увидев приближающегося всадника, но, разглядев форму римского офицера, успокоились. Славиус спешился и поднял руку в приветствии:
- Слава императору и Риму! Центурион Славиус, легион Тринадцатый Gemina.
- Тридий… а это Аристидий – солдат кивнул на купца-грека - далеко путь держите? Отужинаете с нами?
- Не откажусь.
Славиус слез с коня, разнуздал его и отпустил пастись а сам присоединился к новым знакомым. Солдат полюбопытствовал:
- Почему вы один, центурион? Места здесь дикие и обстановка неспокойная.
- Задержался на переправе и отстал от своих.
Начальник конвоя, сам опытный солдат, не стал задавать лишних вопросов – мало ли какие дела у офицера в прифронтовой полосе. За столом Славиус больше молчал, коротко отвечая на вопросы и слушая разговор. Купец-грек вез товар из Сармизегетузы, столицы дакского государства, и, видимо, у него были покровители в военных кругах, раз ему выделили охрану. Кроме того, торговые люди собирали сведения на сопредельных территориях, что тоже служило поводом для их защиты со стороны армии.
С Дакией, после непродолжительной и безрезультатной войны, у Рима был договор о мире. Но с недавнего времени римляне стали переходить границу, которая проходила по руслу Дуная. Небольшие отряды римской армии высаживались на левобережье, строили форты и дороги, чем вызвали недовольство даков. Начались стычки между местными племенами и гарнизонами фортов. Римляне, покорив Германию, начнут завоевание богатой зерном и скотом Дакии, в этом не было сомнения.
Славиус обратился к Аристидию с вопросом:
- Бывал ли ты в Сарматии, грек? Что за народ – сарматы?
- Сам я там не был, но много слышал от бывалых людей. Народ частью земледельный, частью кочевой. Варвары, конечно, но воины отменные.
- Персы и галлы, бриты и германцы – все храбрые воины. Но все они подпали под власть римского императора. Придет черед и даков и сарматов – Тридий провозгласил тост – За Рим и его вечную славу!
Девушка, помогавшая слуге готовить ужин, принесла и выкладывала на столик нарезанный сыр и хлеб. Ее лицо, обрамленное светло-русыми волосами, заплетенными в косу, было прекрасно. Большие серые глаза сияли чистым, лучезарным светом, каким сияют небеса в предутренние часы. Чуть выдающиеся скулы, слегка вздернутый нос и матово-белая кожа, светящаяся изнутри живым теплом, поразили воина своим совершенством. Он залюбовался ею, а она, заметив его пристальный взгляд, испуганно потупила глаза и быстро отошла от столика. Пригубив вина, Славиус показал глазами на прислужницу у костра и спросил Аристидия: