- Ольга, я знаю, это ты.
- Ой, а что это ты рисуешь? - она схватила кусок бересты, на котором углем было выведено что-то непонятное.
- Дай сюда – Олекса выхватил бересту. Но тут же смягчился – буду шелом делать Славиусу и латы новые.
- Нужен ему твой шелом, у него свой вон какой.
- Так то ненашенский, ромейский. А он теперь воевода – ему наши доспехи нужны, венетские.
- Уедет скоро твой воевода и забудет про нас. – печально сказала Ольга.
Олекса вдруг опустился на табурет и сказал тихо:
- Ты что, влюбилась в него? А как же я?
- А что ты? – Ольга непонимающе смотрела на Олексу и вдруг засмеялась – дурачок, ты ж мне как брат. Я уже взрослая, а тебе еще расти, да расти.
- Взрослая. А забыла, как мы в речке купались голые.
- Ну и что, это было давно, а теперь я выросла. Ладно, пойду я, у меня дел в доме – делать, не переделать.
- Вечером приходи, я тебе шелом покажу.
Ольга убежала, и Олекса задумался, машинально поправляя угольком рисунок на бересте. Они росли вместе и, как это часто бывает с мальчиками, детская дружба переросла во влюбленность. Ему казалось, что они всегда будут вместе, но теперь все изменилось. Если б ее избранником был кто-то другой, он, наверное, протестовал бы и наделал глупостей. Но она выбрала Славиуса, и он вдруг понял, что совсем не ревнует, а даже рад ее выбору.
Еще бы, такому витязю только она одна и годится в невесты. Обещал научить владеть мечом, и не появляется. Да оно и понятно, у воеводы забот поболее, чем у кузнеца или плотника. У него войска две сотни, а это не клещами да молотком командовать. А кузнечное дело он знает хорошо, и когда только успел всему научиться. А Ольга, что ж, она ведь и вправду, как сестра ему. Вот поженятся они, и будет у него семья, сестра и брат. Дети народятся, он им игрушек понаделает, каких ни у кого нет. Пора огонь раздуть, работы предстоит много, Ордогост все торопит.
* * *
Колдун вошел в шатер и Эрдубас с Гортиллой прервали беседу и оба смотрели на него с ожиданием, но он сел на бизонью шкуру и молчал. Эрдубас не удержался от замечания:
- Ты никогда не здороваешься и не прощаешься, Волховин. Ты делаешь это из презрения к людям или тебе лень лишний раз открыть рот?
Колдун не отвечал, смотрел в одну точку перед собой и перебирал свои черные четки. Эрдубас повернулся к Гортилле и продолжил прерванный разговор.
- Почему же ты не убил чужестранца, раз был такой удобный момент?
- Убить, это слишком просто. Он должен приползти на коленях и валяться в моих ногах, моля о пощаде.
- Этого тебе не дождаться. Славиус не из тех, кто дрожит за свою шкуру.
- Да, но если бы удалось похитить девчонку, то он уже был бы в моих руках. Если бы ты дал больше людей, Эрдубас, то все так и было бы.
- Людей у тебя было достаточно, ты сам все испортил. Ведь девчонка была в твоих руках.
Гортилла, все больше распаляясь, хотел было сказать, какую участь он приготовил для своего врага, но колдун опередил его.
- Эрдубас, ты должен был сделать все сам, а не доверять важное дело предателю. Рудоакр будет недоволен.
Гортилла схватился за меч и вскочил, но бастарн осадил его:
- Остынь, германец. Не забывай, что ты жив только благодаря мне и этому… человеку, иначе твоя голова давно бы скалила зубы на шесте. Мой дядя Рудоакр не очень-то любит предателей. Если он узнает, что ты не справился с таким важным делом, тебе не поздоровится.
Германец заскрипел зубами, но подчинился и убрал меч. Ну погоди, чародей, придет время и я проверю, хорошо ли держится твоя черная голова на тощей шее. Колдун встал и вышел из шатра и черной тенью исчез в лесу.