- Свяжите его и заприте где-нибудь до утра. Все ли спокойно, Здравен?
- Все тихо, воевода, отдыхай. А рука у тебя тяжелая, колдун то чуть живой.
Славиус повернулся к Олексе:
- Ты почему здесь, почему с обозом не ушел? Или ты сам себе воевода, и мой приказ тебя не касается?
- Это я Здравена оповестил, что к тебе Волховин наведался – пытался уйти от ответа Олекса.
Здравен подтвердил, но это не смягчило воеводу. Он указал на колдуна:
- Этого заприте в кузнице, а ты – Славиус повернулся к Олексе – будешь охранять его и чтоб ни на шаг. Понял?
- Понял – Олекса стоял, понурясь. Он уже видел себя в гуще битвы рядом с воеводой, и сторожить всю ночь колдуна ему очень не хотелось. А вдруг именно этой ночью начнется сраженье, а его там не будет. Он поддал коленом под зад Волховину – пошли, черная твоя душа.
Глава 36
На рассвете примчался гонец от Здравена. Дозорные заметили группу вооруженных людей числом более сотни, передвигавшихся в сторону поселения рокосов. Славиус вскочил на коня и помчался к западной окраине деревни, где было замечено скопление неприятеля. Две турмы он увел в ложбину ниже того места, где через ров был переброшен мост шириной в две сажени. Третья же турма под началом Здравена спешилась, и дружинники укрылись за валом. Приготовили луки и стрелы и ждали приближения врага.
Из лесу выехали несколько всадников и с опаской отдалились от леса, не дойдя до укреплений славян, которые затаились, и ничем не выдавали своего присутствия. Разведчики подали знак, и из лесу высыпало более сотни всадников. Беспорядочной толпой они двинулись к деревне, уверенные в легкой победе. Когда германцы приблизились достаточно близко, по знаку Здравена лучники открыли стрельбу. Нападавшие понесли первые потери, и подались назад. Понукаемые своим предводителем, германцы оправились от первого замешательства, и бросили коней вперед, но наткнулись на ров. Вся конная масса завертелась, забурлила перед преградой, осыпаемая меткими стрелами. Те, кому удалось перескочить через ров, попадали на остроконечные колья, кони ломали ноги, и лучники с близкого расстояния поражали врагов.
Атака захлебнулась и Эрдубас, а именно он был во главе германцев, направил свой отряд вдоль рва, уходя от града стрел и надеясь отыскать проход через ров. Такой проход нашелся, но деревянный мосток был такой узкий, что два всадника едва могли одновременно проехать через него. Германцы сгрудились у прохода и, разгоряченные боем, торопились, мешая друг другу. Никто из них не обратил внимания, что ров в этом месте широк и глубок. Больше половины их миновало деревянный мостик, когда тот рухнул, разделив атакующих на две части. Сидевшие в засаде дружинники, потянув за веревки, выдернули из-под мостка опорные столбы и подпиленные бревна обломились. Стрелы дождем посыпались на германцев и тут же, не дав опомниться, ударила выскочившая из ложбины конница рокосов. Все было кончено в считанные минуты, растерянные германцы почти не оказали сопротивления. Вторая половина варваров, во главе с Эрдубасом, не имея возможности повлиять на исход боя, развернула коней и умчалась в лес. Рокосы праздновали свою первую победу.
Славиус, не принимавший участия непосредственно в бою, а руководивший им со стороны, подъехал к месту сечи и громкие победные крики смолкли. Он приказал собрать вражеское оружие и доспехи, и сложить тела убитых врагов на другой стороне рва. Здравен доложил, что удалось поймать и собрать германских лошадей в табун числом в тридцать голов. Вместе с оружием и доспехами неплохая добыча.
Славиус вдруг заметил среди дружинников странного воина. Был он одет в длинную, до колен, кольчугу, и на голове его красовался шлем с вытянутым, острым шишаком. Из-под кольчуги выглядывали босые ноги в коротких, домотканых портках. Он пытался взгромоздиться на трофейную германскую лошадь, но та не хотела признать его хозяином и не подпускала к себе. Приглядевшись, Славиус узнал в горе-воине Олексу и крикнул: