Когда Эрдубас вышел из шатра, колдун подвинулся ближе к низенькому столику, стоящему перед Рудоакром. Положив в рот несколько сушеных ягод, он медленно жевал и думал о своем.
-«Пустоголовый Эрдубас сделал все, как и ожидалось. Даже разбей он отряд чужестранца, это ничего бы не дало, потому что племя уже ушло. Но все вышло как нельзя лучше. Только Рудоакр может вернуть рокосов и сломать хребет старому Ордогосту. Нелегко было втянуть германца в дела славян, и он в любую минуту мог выйти из игры. Теперь, когда он потерял почти пятьдесят лучших воинов, сердце его горит злобой и жаждой мести. Надо только вовремя подливать масло в этот огонь. Рудоакр умеет думать, но сейчас его голова наполнилась желчью обиды.»
Колдун перестал жевать и сказал германцу:
- Эрдубас глуп и горяч, за ним нужен глаз.
- Вот ты и поезжай к нему и проследи, чтоб не наделал глупостей.
- Сколько воинов берешь с собой, Рудоакр?
- Тебя это не касается, баранья голова. Тебе пора приниматься за дело всерьез. Думаешь чужими руками жар загрести?
- Я отправлю людей к рокосам, чтоб сеяли слухи, рождающие страх. Но ты должен спешить, Рудоакр. Нельзя дать Ордогосту уйти за Данаприй[1], там его след потеряется.
- Знаю – и, заканчивая разговор – ждите меня с Эрдубасом в условленном месте.
- Ты придешь завтра?
- Я приду, когда посчитаю нужным. Когда закончу другие дела.
Глава 38
Двое суток прошли в томительном ожидании, но германцы никак не давали о себе знать. Утром третьего дня Славиус отдал приказ построить дружину. Обоз, по его расчетам, прошел половину пути, и теперь нужно было торопиться.
Неполная сотня, три турмы, получившие боевое крещение, застыли в строю перед своим воеводой. Молодые и зрелые мужики, вчера оторванные от сохи, стали воинами, узнали вкус победы. Многие из них считали, что нужно идти искать встречи германцам и окончательно разбить тех. Но о том, чтобы высказать свое мнение воеводе, не могло быть и речи. Славиус с первого дня ввел строжайшую дисциплину, и его слово имело силу закона. По его знаку Здравен отдал команду, и первая турма начала движение. С флангов и с тыла отряд сопровождали конные дозорные.
Это не было бегство или отступление, а операция прикрытия, задачей которой было не подпустить врага к обозу рокосов. Германцы следовали за дружиной в некотором отдалении. Дозорные докладывали воеводе обо всех действиях неприятеля, и Славиус сделал вывод, что Рудоакр разгадал его планы. Германцы понесли большие потери и, скорее всего, собирали подкрепление. В бою у деревни Славиус ясно видел Эрдубаса, но среди убитых не было бастарнов. Теперь же воинство Эрдубаса должно влиться в ряды германцев. Рудоакр не будет спешить, ведь рано или поздно, преследуемый отряд выведет его на основной обоз. Дружина рокосов представляла реальную силу, в чем он лично убедился. Но он рассчитывает, что в непосредственной близости от родичей, когда тревога гражданской части племени передастся воинам, они потеряют твердость духа. Скорее всего, Эрдубаса со своими разбойниками встретится с германцами в заранее намеченном месте.
Славиус верно все рассчитал, но интуиция подсказывала ему, что это не все причины пассивного поведения противника. Было еще что-то, что заставляло Рудоакра не торопиться. Славиус пробовал увеличить и уменьшить темп движения, но германцы держали выбранную дистанцию, и он укрепился в своих подозрениях. Рудоакр, наверняка, хорошо знал местность, и хочет припереть рокосов к Славутичу. Речь шла о жизни народа, и Славиусу предстояло решить невероятно сложную задачу. Но что же задумал коварный и умный Рудоакр?