- Я не предлагаю, я ставлю условие. Твои жалкие, как ты их называешь, две центурии, должны сложить оружие и каждый второй будет оставлен в живых. Ордогост уйдет на покой, а его племя станет частью племени Рудоакра - квадов. Дочь Ордогоста, жалко красавицу, но уговор есть уговор, будет отдана вашему колдуну.
- Слишком большая цена за мою жизнь.
- Я знаю, как воин, ты ценишь честь и свободу выше жизни. Но своей смертью ты не спасешь людей. И последнее – твой меч ты отдашь мне, это моя добыча. Времени у тебя до рассвета, так что думай быстрее.
Переговорщики развернулись и тронулись, и вдруг Эрдубас осадил коня, подняв его на дыбы. Натягивая удила, он крикнул, как ударил плетью:
- Да, чуть не забыл! Твоя сестра Роксана – он произнес ее имя на сарматский манер - в шатре у Рудоакра, и она очень нравится нашему вождю! Не хочешь с ней повидаться?
Гортилла захохотал издевательски, и они умчались вверх по холму.
Славиус закаменел при этих словах и конь под ним замер, словно понял, какое горе постигло хозяина. Лицо воина посерело под загаром, глаза ввалились в глазницы и обескровленные губы истончились до ниток. Он не мог двинуть пальцем и не мог раздвинуть губ, чтобы дать вырваться крику, застрявшему в глотке. Черная, бессильная ярость заполняла его нутро, и он подумал - пусть лучше она убьет его изнутри, чтобы завтрашнего рассвета не было в его жизни. Что может он теперь, бессильный, безрукий и безвольный червь, брошенный на наковальню. Достаточно шлепка ладони, чтобы раздавить его, но над ним занесен молот. Громадный, заслоняющий небо молот, и до встречи его с наковальней остались считанные мгновенья.
* * *
Солнце спряталось за лесом и над холмом играли отсветы германских костров, а он все стоял, глядя в пустоту. Здравен взял поводья, и конь воеводы послушно пошел за ним. Славиус спешился и сел у костра за периметром лагеря, и двое дозорных встали и отошли в сторону. Здравен коротко передал Ордогосту разговор с Эрдубасом, и вождь опустил седую голову, сразу поняв безысходность ситуации. Так сидели они молча, думая об одном, и люди вокруг, чувствуя приближение беды, постепенно прекратили гомон. Ольга подошла к отцу и, заглядывая в глаза, спросила:
- Отец, беда какая случилась?
- Беда, доченька. Германцы сестру воеводы в полон взяли, и выбор перед ним тяжелый – мы или сестра.
Ольга рванулась с места, но Здравен перехватил ее за руку.
- Не ходи к нему, нельзя.
- Пусти! - Ольга вырвала руку, и заплакала беззвучно, опустившись на траву у ног отца.
Прибежал один из дозорных и выпалил испуганно:
- Тебя, Здравен и тебя, Ордогосте, воевода кличет.
Славиус перебирал в уме все услышанное, задавив в себе ярость, лишающую разума. Как они узнали о Русане? Он никому не говорил о ней, кроме Ордогоста и его дочери. Но в них он был уверен, как в самом себе. Кто же тогда? Кому это выгодно? И тут его осенило – Гортилла! Его убийство Петрония связано с сестрой Русаной, и об этом, естественно, стало известно в легионе. Теперь все ясно. Но как они нашли ее в бесконечных степях Сарматии? Ордогост в день его приезда говорил, что поможет разузнать что-нибудь о Русане и, кажется, упоминал о колдуне. Говорил, у того есть связи с тамошними шаманами. Неужели колдун мог пойти на такое ради какой-то своей выгоды? Поднять сейчас дружину и отбить ее, используя внезапность? Вряд ли беспечность германцев, о которой говорили разведчики, была демонстративной. Он загнан в ловушку и, зная его характер, враги просчитали все возможные варианты. Наверняка, сейчас весь лагерь окружен усиленными дозорами. К тому же Русаны может не быть в лагере, ее могут держать в другом месте. Да и оставят ли их в живых, если даже он отдаст взамен ее жизни свой народ. Да, свой – мой народ.