Дозорный уважительно посмотрел вослед пареньку, не врал, что лично знаком с воеводой. Вдруг он вскинул копье и бросился к кому-то со словами:
- А ну стой! Поворачивай назад, кому говорю!
Славиус оглянулся и увидел Ольгу - как она выбралась из лесу и пробралась сюда мимо дозорных? Она не обращала внимания на дружинника и уже подошла, прижимая к груди какой-то сверток. Воевода удивился:
- Ты что тут делаешь?
- Это тебе – Ольга протянула сверток – только обязательно надень, он тебя беречь будет.
- Хорошо, надену – не зная еще, что в свертке, пообещал Славиус – только ты уходи отсюда, нельзя тебе здесь. И приказал дозорному - Отведи ее.
Пришел Гутора, присланный Здравеном, и стоял в стороне, ожидая, когда Славиус закончит завтракать. Олекса, уминая кашу рядом с воеводой, горделиво посматривал на то на дозорного, то на Гутору – смотрите, завидуйте. Славиус, отведя в сторонку, о чем-то коротко переговорил с охотником и тот ушел.
Окончательно рассвело и в лагере рокосов бряцали доспехами и оружием дружинники, занимая места за укреплением. На вершине холма показались первые всадники, и через минуту вся его макушка почернела от множества людей. Неясные звуки и шевеление черной массы вызывали тревожное чувство у оборонявшихся. Неполная сотня едва обученных дружинников, да пятьдесят ополченцев, вооруженных топорами и вилами, против четырех сотен прирожденных воинов, проводящих жизнь в набегах и кровавых междоусобных стычках.
От черной тучи на вершине холма отделился всадник и. миновав склон, приближался к лагерю. Остановившись метрах в сорока, прокричал в тишине:
- Славиус, вождь Рудоакр ждет твоего ответа.
В его сторону пустили неприцельную стрелу и он, проследив за ее полетом, развернул коня и ускакал прочь. Томительно тянулись минуты, и рокосы почему-то переговаривались шепотом, словно боялись привлечь внимание врага. Донеслись звуки сигнальных рожков, и темная масса с вершины холма медленно покатилась вниз. Достигнув основания, конные замерли, а пешие германцы продолжали движение, приближаясь к лагерю.
Прошелестели, уходя в небо, первые стрелы, и нападавшие, прикрываясь щитами и дико крича, побежали на укрепление рокосов. Обтекая со всех сторон лагерь, бросились они на штурм, и, казалось, перед этой визжащей силой ничто не устоит. Дружинники встретили их длинными копьями, и первые убитые появились с обеих сторон. Не целясь, пускали те и другие стрелы, рубили, кололи и резали человек человека, зверея от вида и запаха крови.
Минута шла за минутой и, казалось, рокосы не выдержат уже такого дикого натиска. Они рубились, стоя на телах своих товарищей, мертвых и еще живых. Весь натиск атакующие сосредоточили на фронтальной стороне лагеря. В пылу схватки никто не заметил, что часть нападавших, невидимая за укреплением, раскидали мешки с песком из под телег. Теперь германцы рубили канаты, связывающие телеги, чтобы открыть проход и ворваться внутрь лагеря. Здравен, уже раненный, и с ним десяток храбрецов выскочили наверх, и рубились с германцами, не давая растащить телеги. Один за другим они упали, и только окровавленного, изрубленного Здравена успели товарищи втащить обратно.
Германец, голый по пояс, выскочил из кровоточащего человеческого клубка и побежал в сторону своей конницы, что-то крича и размахивая руками. Рудоакр поднял руку с мечом и послал коня вперед. Конница , беспорядочной, орущей массой двинулась за ним, набирая скорость полукругом, чтобы выйти точно в проход, проделанный пехотой. Уже расходились в стороны телеги, которые нападавшие тянули за обрывки канатов. До укрепления оставалось не более пятидесяти метров, когда Рудоакр увидел приближающуюся опасность. Никто не заметил, когда из-за кургана стрелой выбросилась конница рокосов и теперь все, атакующие и защитники замерли, пораженные зрелищем. Плотным строем, конь к коню, плечо к плечу, двадцать пять счетверенных рядов, сверкающих латами конников. Словно безмолвный, смертоносный клинок летел наперерез разнузданной орде квадов, и впереди, острым жалом меча – алый развевающийся плащ всадника в бронзовом шлеме.