Рудоакр, понимая, что набравшую скорость конную лавину сзади него уже не развернуть навстречу дружине славян, попытался сам вырваться навстречу Славиусу, но это ему не удалось. Строй русов врезался во фланг германской коннице, прошив ее, как горячий нож головку сыра, и рокосы слышали голос воеводы:
- Держать строй! Держать строй!
Германцы рассыпались, завертелись беспорядочным клубком, а конница рокосов, не сбавляя хода, удалялась, плавно заворачивая на новый круг. Стрелы и копья, полетевшие из-за укреплений форта, усилили сумятицу в рядах нападавших, но ответить в полную силу они уже не могли. Невольно глаза их следили за дружиной, заканчивающей круг, и выходящей стальным клинком на повторную атаку.
Рудоакр, срывая голос, пытался сплотить свою орду, но квады, не знающие дисциплины и строя, бросали коней из стороны в сторону, усиливая неразбериху. Вождь германцев бросил коня навстречу Славиусу, увлекая за собой людей, но отряд его не успел набрать скорости. Стальной меч славянской дружины надвое разметал германскую конницу, и снова команда - Держать строй! – не дала бойцам увлечься сечей. Сея ужас своей безмолвной несокрушимостью, отряд повернул на третий круг. Паника вспыхнула и побежала по рядам диких квадов, доселе не знавших трусости. Страх сплотил их, и они сбились в плотный клубок вокруг своего вождя, но ему не хватило времени, чтобы воодушевить их. Славиус, не дав Рудоакру времени, круто развернул стальную свою дружину на половине круга, и повел ее, несокрушимую и безмолвную, в лобовую атаку. Панический крик – Сзади, сзади! – заставил германцев обернуться.
Раздвинув телеги, из форта выходила пешая дружина. Прикрыв со всех сторон и сверху длинными щитами сомкнутые ряды, она построилась в римскую “черепаху” и, ощетинившись копьями, безмолвно и неотвратимо двигалась к тылу германского войска. Клубок опять завертелся, никем не управляемый. Отвлеченные угрозой с тыла, раздвоив внимание, квады рассыпались под ударом конницы рокосов, которая, разделившись на две колонны, охватила врага в кольцо.
Славиус, на острие удара врезавшись в гущу квадов, сразу нашел Рудоакра. Германец, также жаждавший встречи, сам летел на него, изготовив меч для удара. В последний момент Славиус бросил коня вперед и, опередил, ударил щитом в искаженное яростью лицо врага. Рудоакр вылетел из седла, грохнулся наземь и уже не встал. Не останавливаясь, Славиус проскочил поле боя, развернул коня и окинул взглядом открывшуюся его глазам картину. Непросто было дружинникам, не знавшим еще ближнего рукопашного боя, но дух германцев был уже сломлен. Скорее, желание умереть с оружием в руках руководило ими, чем надежда на спасение. Исход сражения был решен.
Он пришпорил коня, обходя поле битвы. Откуда-то выскочил Олекса, скакал рядом на трофейной лошади и радостно кричал:
- С победой, воевода!
* * *
Славиус торопился и понукал коня, огибая холм. Не оборачиваясь, уловил топот лошади – Олекса не отставал. За холмом он закружил коня между потухшими кострищами, шаря глазами по пустому германскому становищу. Пусто, ни души. Он кинулся в лес и Олекса, выскочивший из-за склона холма, увязался за ним. Славиус шарил глазами по деревьям и кустам, надеясь найти хоть какой-то след. Справа, где-то близко, раздался голос, не то вскрик. Он ринулся напролом на голос и выскочил на поляну. Олекса стоял на коленях спиной к нему и перед ним на земле лежал Гутора, устремив пустые глаза в небо. Грудь его была пробита короткой, толстой стрелой с металлическим оперением.