— Что ты задумала, сестра?
— Одну дерзкую глупость, как раз для старушенции вроде меня. Когда подойдет время, кидай гранаты в щиты. Об остальном я позабочусь.
Не дожидаясь, пока ответит Изабель, она бросилась бежать вдоль зубчатой стены в сторону следующей башни, а точнее, того обожженного пенька, что от нее остался после длительного непрерывного обстрела.
Некроны прошивали воздух рядом с ней потоками зеленого пламени, и она чувствовала, как в легких иссякает воздух, а в ноздри бьет резкая озоновая вонь. Добравшись до черных каменных развалин, до сих пор горячих, она перекатилась и приняла боевую стойку. Никто в ордене не мог сравниться с ней в меткости стрельбы — по крайней мере, так ей хотелось думать, — и сейчас она собиралась это доказать.
Изабель сделала все в точности, как ее просили. Вращающаяся гроздь скрепленных бронебойных гранат описала широкую дугу в направлении спинных панелей триархического охотника и сдетонировала в идеально рассчитанный момент. Силы взрыва хватило, чтобы на короткий миг убрать квантовый экран, чего, впрочем, оказалось достаточно, чтобы Елена выпустила очередь из трех снарядов по пилоту-преторианцу.
Боевая машина некронов заревела, словно раненый зверь, и, потеряв равновесие, придавила под собой с десяток сородичей. Елена услышала, как Изабель и другие женщины в стрелковой цепи громко заликовали, но понимала, что это преждевременное ликование.
Гигантский механический паук был действительно ранен, причем смертельно, но все-таки полностью уничтожить его не вышло. Однако в результате этой отчаянной попытки Охотник врезался в стену и за счет силы удара сам довершил начатое Еленой.
Со звуком, напоминающим растянутый раскат грома, парапеты треснули, просели и в итоге развалились, создав пролом в стене. Елена увидела, как фигуры в черной броне полетели вниз, когда каменные блоки развалились и посыпались один за другим. Треножник упал на колени и судорожно задергался, а некроны, словно детеныши этого арахноида, залезли на корпус подбитого родителя и потоком хлынули в трещины, возникшие во внешней стене. Елена почувствовала, как внутри нее все похолодело.
Она заставила себя подняться на ноги и перезарядить оружие, а затем впервые за долгие часы, как ей казалось, оглянулась на сам форпост. Центральный и внутренний дворы утопали в дыму; везде сверкали огни перестрелок. Пролом в стене, образованный упавшей военной машиной, оказался лишь последним в череде других, и серебряные скелеты уже кишели всюду, посылая во все стороны завывающие зеленые молнии. Куда ни падал взор, везде было одно и то же: крики, клубы пыли и смерть.
Второе падение Святилища-сто один началось.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Как бы Мирия морально ни подготовила себя к повторному путешествию через межмерный канал, этот опыт все равно оказался тяжелым.
Когда она нырнула в портал головой вперед, ее чувственное восприятие исказилось от стремительного движения-без-движения, вызывавшего тошноту и головокружение. Если в прошлый раз она как будто проходила через дверь этого вневременного непространства, то сейчас она падала в бездонный колодец света и шума, в пустоту, в которой, казалось, будет лететь вечность. Беззащитную перед измерениями, противоестественными для человеческого рода, ее опять выворачивало наизнанку, и, как и прежде, она ухватилась за веру и молилась, пока все не закончилось.
Странный полупрозрачный лед, образовавшийся на ней при переходе, треснул, едва она сделала следующий шаг. Услышав, как под подошвой зазвенел металл, она стала раздраженно счищать с себя тонкую корку изморози. Голая кожа горела, словно ободранная или обветренная.
— Очи Катерины… — выдавила Ананке, припадая к полу. — Что это, черт возьми, было?
— Мы просто открыли дверь, сестра. — Мирия протянула ей руку, чтобы помочь встать.
— Когда мы тут все разнесем, учтите, обратно я пойду пешком, — прозвучало в ответ.
Ее упрямство вызвало на лице Мирии легкую улыбку.
Остальные боевые сестры тоже приходили в себя, собирались с мыслями и всматривались во мрак, ища потенциальных противников. Мирия сморгнула капли талой воды с ресниц и тоже огляделась.
По поверхности идеального квадрата позади них, вырезанного в боковой стороне небольшой черной пирамиды, растекалась большая лужа, но, вопреки законам гравитации, — в вертикальном положении. Исходящее от нее свечение слабо озаряло длинный ряд пирамид перед ними, что показалось Мирии знакомым.
— Аллея монолитов, — узнала она. — Мы убежали отсюда, а теперь вернулись.
— Нет, — отрезала Имогена, светя по сторонам подствольным фонариком своего болтера. — Не то же место. Это другое хранилище для их дьявольской техники, просто почти идентичное по виду и назначению.
Присмотревшись, Мирия поняла, что старшая права. Здесь было меньше внешних источников света, тени более плотные и мрачные, а дремлющие монолиты выглядели богаче. Она различила золотые линии, покрытые густым слоем пыли.
— Видите? — позвала Пандора, показывая дулом оружия. — Глиф, вон там. Он повторяется на всех машинах.
Символ напоминал сломанный наконечник стрелы с затупленным концом, шипастым древком и кругом, врезанным в острие.
— Я уже видела его, — сказала Мирия. — То существо, что мы встретили, криптек… У него была такая же метка. — Она постучала себя по нагруднику, демонстрируя, где находился знак, и в это мгновение осознала, что кого-то не хватает. — А где Тегас?
Квестора нигде не было видно. Каждая Сороритас включила по фонарику, и запыленный воздух пронзили отчетливые белые полосы. Врата монолита за ними стали угасать, лишаясь питания, и в считаные секунды вернулись в твердое состояние, в каком напоминали витражное стекло.
— Проклятая шестеренка опередила нас всего на какие-то мгновения… — сдвинула брови Даная. — Неужели механоиды забрали его?
— Тихо! Слышите? — подняв руку, произнесла Пандора, отошедшая от группы на несколько шагов.
Мирия уловила в затхлом пространстве громадного помещения некий звук — необычное глухое постукивание, как от трещотки.
— Оно доносится оттуда, — показала она.
Старшая сестра уперла в плечо болтер и жестом подала отделению команду двигаться вперед.
— Перемещаемся, сменяя позиции. Не стрелять, пока я не скажу.
Мирия пошла с Пандорой и последовала за ней через узкую щель между двумя спящими машинами некронов. Неожиданно худощавая женщина впереди обернулась и нахмурила серые брови.
— Интересно, что это за звук? — прошептала она.
Специфическое эхо вызывало у Мирии ассоциацию какой-то машиной. Оно напоминало ей шум работающего мотора или вращающихся механизмов. Но когда сестры пробрались к следующей дорожке из монолитов, Мирия поняла, что это смех.
Тегас неторопливо шел вдоль линии безмолвных пирамид и нежно проводил по поверхности каждого монолита руками, сервоконечностью и механодендритами. Тут и там от его прикосновения загорались слабые зеленые искры, перепрыгивающие от инопланетных машин к нему. Он запрокинул голову в капюшоне и вновь засмеялся на манер тарахтящего двигателя, что встревожило Мирию. Видеть высокопоставленного члена Адептус Механикус радующимся чужеродной технологии казалось неправильным.
— Terac, — прошипела она, — отойди от них!
Застыв на месте, он повернулся и увидел, как Имогена и остальные Сороритас протискиваются через бреши между пирамидами.
— Это… — начал он, вертя головой, — это невероятно. — Тегас поднял взгляд на высокий железный небосвод, где туда-сюда бесшумно двигались изумрудные огоньки. — О моя дорогая сестра Мирия, если бы вы только видели моими глазами… — Он махал в воздухе, словно пытаясь схватить что-то, доступное только его зрению. — Пласты информации витают в самой атмосфере. Матрицы квантового сдвига, электромагнитно-закодированная мнемосхема, сады экзотических частиц, исполняющие симфонию… — Тегас медленно закружился, вознеся конечности, словно в молитве. — Так вот как они все ощущают? Все равно что плавать в океане данных, внутри которого еще один, а в нем еще, и еще, и еще…