Она посмотрела на парней. Фрэнк возвышался над Марком. Высокий, сильный, физически привлекательный. Джоанна чувствовала это и прежде. Должно быть, он чертовски хорош в постели.
Но Джоанне никогда не приходило в голову, что она живет не с тем мужчиной. Сейчас эта мысль ее озадачила. Марк… он оказался очень забавным. Она не могла ответить на вопрос, любит ли она его, поскольку не знала, что такое любовь, зато в постели им было хорошо, и они редко трепали друг другу нервы. И откуда взялась внезапная тяга к Фрэнку?
Она вывалила бефстроганов в кастрюлю и, наклонив голову, украдкой улыбнулась. Парни тут же пристанут к ней, а ей совершенно не хотелось объяснять причину своей радости. Но почему же все-таки Стоунер?..
Внезапно она забеспокоилась. Родители Джоанны принадлежали к верхней прослойке среднего класса и дали дочери прекрасное образование. Пользы оно приносило ей немного, но в ней развилась любознательность. Особенно ее интересовали люди, в том числе и собственная персона.
– Местечко идеальное, – сказал Марк.
Фрэнк неодобрительно хмыкнул.
– Нет? А почему? Где, по-твоему, лучше? – спросил Ческу.
Он сам нашел этот участок и очень собой гордился.
– В Мохаве, – рассеянно ответил приятель. Он расстелил спальный мешок и плюхнулся на него. – Но туда путь неблизкий. Кстати, плита под нами плохая.
– Плита? – повторила Джоанна.
– Тектоническая, – объяснил Марк. – Континенты плавают на поверхности расплавленного камня в недрах Земли, и все такое…
Стоунер вполуха слушал Ческу. Не было смысла поправлять парня. Но в Мохаве точно понадежнее. Пустыня расположена на североамериканской плите. Лос-Анджелес и Баха-Калифорния – на другой. Они соединяются близ Сан-Андреаса. Если Молот ударит, последний сразу же придет в движение. Тряхнет и окрестности, но остальную территорию Северной Америки – в меньшей степени.
Пустые умствования! Фрэнк связался с ЛРД: вероятность столкновения Молота с Землей – чрезвычайно мала. Ехать по шоссе и то опаснее. Затея с вылазкой в горы – просто тренировочный поход, но Стоунер привык делать все правильно. Он настоял, чтобы Джоанна поехала на собственном байке, хотя она предпочла бы прижаться к Марку, оседлавшему своего «железного коня».
В общем, она взяли три мотоцикла, поскольку одного могли лишиться.
– Пожалуй, наша тренировка себя оправдает.
– А? – Девушка возилась с плиткой.
Та загудела. День клонился к вечеру.
– Подготовиться к падению цивилизации – вовсе не глупость, – продолжал он. – В следующий раз к Земле полетит не Молот, а еще что-нибудь похлеще. Иначе и быть не может. Короче, читайте газеты.
«Ясно, – сказала себе Джоанна, – он заставляет меня думать в этом направлении. А если все вокруг и впрямь рухнет, есть смысл оказаться рядом с Фрэнком, а не с Марком».
А ведь именно Стоунер убеждал их отправиться в Мохаве. Но Ческу отговорил его. Марк не полностью проникся страхом Молота – не хотел выглядеть глупым паникером.
Они пообедали раньше, чем обычно. Когда покончили с едой, света оставалось достаточно для того, чтобы вымыть посуду. Почти стемнело, и они улеглись в спальники. Теперь они смотрели на закат над Тихим океаном – глядели на небо до тех пор, пока не стало прохладно и им не пришлось спрятаться в мешки с головой. Джоанна взяла свой личный спальник и не стала пристегивать его к мешку Марка, хотя на привалах они спали вместе.
На западе совсем стемнело. Одна за другой загорелись звезды. А затем – на востоке – что-то засверкало. Зарево смешалось с ярким сиянием Лос-Анджелеса и постепенно к полуночи затмило огни города, в небе словно бушевало ослепительное северное сияние. Оно разгоралось все сильнее, и лишь немногие звезды проглядывали сквозь окутавший Землю хвост кометы.
Марк, Джоанна и Фрэнк тихо болтали. Вокруг стрекотали сверчки. Днем – хотя Ческу и Стоунер об этом не сговаривались – они хорошо отдохнули. Дневной сон был признанием того, что им уже перевалило за тридцать, и они ощущают свой возраст.
Фрэнк травил байки о том, каким образом может настать конец света. Марк перебивал его: высказывал собственную точку зрения, что-то добавлял или пытался угадать, что намеревался сказать его друг.
Джоанна слушала их с нарастающим нетерпением. Она замолчала, размышляя. Ее бойфренд всегда вел себя так. Но никогда прежде ее это не раздражало. Почему же сейчас он ее злит? Значит, ничего не меняется.
«О-хо-хо, – подумала она, – женский инстинкт? Стремление иметь возле себя самого сильного самца? Ерунда. И это не стыкуется с ее философией. Она – полностью раскрепощенная, свободная и самостоятельная, сама определяющая, как сложится ее жизнь».