И горы действительно пустились в пляс.
В центре связи ЛРД яблоку негде было упасть: репортеры со спецпропусками, приятели директора, даже сотрудники Лаборатории – Чарльз Шарпс, Дэн Форрестер.
Экраны ярко светились. Изображение было не того качества, как хотелось бы. Ионизированный хвост взбудоражил верхние слои атмосферы, и картинка размывалась и рябила.
«Не имеет значения», – подумал Шарпс, – на борту «Аполлона» делаются записи, и позднее, получив их, мы все восстановим. Кроме того, идет съемка с помощью телескопа. Через час мы будем знать о кометах больше, чем узнали за предыдущие сто тысяч лет».
Эта мысль отрезвляла, но Чарльз к ней привык. То же самое относилось и к планетам, и к Солнечной системе в целом. Прежде чем люди начали выходить в космос (или посылать туда автоматические зонды), им приходилось догадываться, как устроена Вселенная. Теперь догадки сменило знание.
Последующим поколениям уже не сделать столько открытий, потому что они будут постигать космос, не изучая его, а читая учебники и даже детские книжки.
«Не то что я – я рос, когда мы блуждали в потемках. Господи, в какое великолепное время я живу! Какое счастье!»
Электронные часы отсчитывали секунды. Стеклянный экран с нанесенной на него картой мира показывал местонахождение «Аполлона» в данный момент.
«Аполлона – Союза», – напомнил себе Шарпс и ухмыльнулся: друг без друга те были беспомощны. Соперничество между США и Советами по-прежнему иногда приносило пользу. Изредка. Хотя бы ту, что принуждало обе стороны к сотрудничеству.
«Жаль, что у нас проблемы со связью. Запасы энергии на борту «Молотлэба» истощаются. Этого мы не предусмотрели – а должны были. Но когда мы планировали работу, мы не предполагали, что комета пройдет так близко».
– Где она находится сейчас? – спросил он вслух.
Форрестер оторвался от компьютерной консоли.
– Трудно сказать. – Пальцы ученого забегали по клавишам: так Пауэр Биггс играл на органе в Миланском соборе. – Если бы самые свежие данные были верны, я бы ответил. Самая точная оценка составляет примерно тысячу километров… К сожалению, я не могу оперировать этими цифрами. А еще есть те данные, которые я отбросил раньше, поскольку они тоже не могли быть правильными… Имеется еще множество «если».
– М-да.
– Фотографирование… фильтр номер тридцать один… вручную…
Шарпс и Форрестер с трудом узнали голос Деланти.
– Ваше достижение, – сказал Дэн.
– Мое? Что именно?
– Чтобы в полет впервые был направлен чернокожий астронавт, – объяснил ученый, внимательно изучая кривые на экране осциллоскопа.
Затем он что-то подкрутил, и качество одной из картинок значительно улучшилось.
Чарльз уставился на летящее к ним облако. Оно смахивало на скопление размытых серых пятен, но планетолог понимал: боковой скос у объекта отсутствовал.
Часы неумолимо отсчитывали секунды.
– Где же Молот? – встрепенулся Шарпс.
Форрестер ничего не ответил.
– …прохождение внешнего края ядра. Земля, я повторяю… внешний… невозможно… вероятно столкновение… – голос пропал.
– «Молотлэб», говорит Хьюстон, вас неслышно, врубите на передатчик полную мощность и повторите сообщение…
Секунды убегали в прошлое. Внезапно изображения на экранах дрогнули, расплылись и сделались ярче, отчетливее – на борту «Аполлона» задействовали главный телескоп и включили передатчик на максимум.
– Ядро приближается! – прокричал Джонни Бейкер. – Похоже, оно столкнется с Землей…
Рик держал в поле обзора главного телескопа голову кометы. И она увеличивалась в размерах: в водовороте тумана появились какие-то очертания – крупных и мелких обломков, каменных глыб, реактивных газовых потоков… Все менялось на глазах. Вдруг картинка качнулась вниз, и на экранах появилась Земля.
В разных точках на ее поверхности вспыхнуло пламя. Долгое мгновение, которое показалось вечностью, все экраны транслировали одно и то же: планету, усеянную ослепительными вспышками.
Вот что навсегда впечаталось в память Чарльза. Всполохи на поверхности Атлантического океана. Европа, усеянная огненными пятнами, самое большое – в Средиземном море. Пламя вспыхнуло и посреди Мексиканского залива. Все, что находилось дальше к западу, оставалось вне «Аполлона», но пальцы Дэна продолжали порхать по клавишам. Все сведения из любого источника тотчас вводились в компьютер.
Из динамика неслись крики. На нескольких каналах трансляция прервалась: стрекотала статика.
– Над нами шаровая молния! – раздалось сквозь треск.
– Где? – спросил Форрестер рассеянно, но достаточно громко, чтобы перекрыть гул, царивший в помещении.