Он опустил боковые стекла. Лучше промокнуть, но хоть что-то видеть.
Вести машину в таких условиях казалось безумием, но трафик был чудовищным. Вероятно, люди свихнулись. Сквозь гром и дробный стук капель по металлу пробивалось блеяние множества клаксонов.
Водители без предупреждения перестраивались в другие ряды, выскакивали на встречную полосу и вклинивались обратно, расталкивая соседей. Фары то тут то там высвечивали корпуса автомобилей.
Внедорожник Рэндолла был слишком велик, чтобы принимать участие в подобных играх.
Шоссе практически полностью перегородил оползень, и какой-то дурень затормозил, пропуская остальных. Харви помчался вперед. Внедорожник сильно кренился, но удержался, проехал перед носом у дурня-шофера и вновь втиснулся в поток автомобилей, отжав место у головной машины.
Харви не замечал людей за рулем, мешавших ему. Он видел только препятствия: грязевые оползни, трещины в дорожном покрытии, четырехколесные средства передвижения… А вдруг дом обрушился на Лоретту? Или жена, охваченная слепой паникой, отправилась искать его, Харви? В одиночку ей не выжить, а если она уехала, им не встретиться. А ведь с момента падения Молота прошел почти час!
Рано или поздно явятся мародеры. Лоретта знает, где хранится ружье, но станет ли она стрелять?
Он свернул на Фокс-лейн, которую заливало водой. Вырулил к своему особняку и нажал на кнопку пульта гаражной двери.
Окна во всем доме были темными.
Дверь гаража заклинило, зато входная оказалась широко распахнута настежь.
«Мародерство не может начаться так рано», – подумал Рэндолл и заставил себя поверить в это. Однако на всякий случай прихватил фонарик и пистолет. Заглушать мотор он не стал. Вывалившись наружу, сразу залег под капотом и оттуда изучил обстановку.
Его жилище выглядело мертвым. Ветер швырял в холл мокрые листья.
Харви выкатился из-под машины, метнулся к крыльцу, поднялся на него и затаил дыхание. Он по-прежнему не включал фонарик. Как только кто-нибудь выйдет на порог, он направит луч ему в лицо. Наверняка этим «кем-нибудь» окажется Лоретта, а если у нее будет ружье, придется ласточкой прыгать вниз. Если он напугает жену, то она может выстрелить.
Он осторожно высунул голову и руку с фонариком из-за косяка. Молнии не освещали холл, там лишь метались неясные тени. Гром заглушал прочие звуки.
Он включил фонарик.
И увидел. Словно получил безжалостный удар прямо в лицо. На полу навзничь лежала Лоретта. Ее лицо и грудь превратились в мокрое месиво. Такие следы оставляет выстрел из дробовика в упор. Рядом валялся обезглавленный Киплинг – ком измазанной кровью шерсти.
Не чувствуя под собой ног, Харви вошел в дом. Рэндоллу показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он опустился на колени, выронив пистолет – ему и в голову не приходило, что в доме кто-нибудь может быть, – и потянулся к шее Лоретты, но, содрогнувшись, отдернул пальцы и нащупал запястье. Пульса не было. Благодарение Богу. Что бы он стал делать?
Ее не изнасиловали. Как будто теперь это имело значение. Но и драгоценности не сорвали. И хотя ящики буфета были выдернуты, а их содержимое вывалено на пол, грабители не польстились на столовое серебро.
Почему? Что им было нужно?
Мысли в голове ворочались медленно, путались. Какая дикость… Часть его сознания отказывалась верить в увиденное. Не может быть, чтобы на полу лежало тело его жены, то появляясь, то исчезая в свете молний. А за стенами дома не может бушевать неслыханное ненастье, и землетрясение тоже – неправда. И это светопреставление вообще нереально.
Потом Харви встал и потащился в спальню, чтобы чем-нибудь накрыть тело жены. Он все смотрел на нее – и уже не мог этого вынести.
Ящики комода были выдвинуты. Рэндолл заметил свои запонки, а еще – золотое кольцо, аметистовую брошь Лоретты и серьги, которые он преподнес ей в день свадьбы. Грабители тщательно все обыскали. И забрали оба плаща Харви. Он побрел по комнате, перешагивая через разбросанные вещи.
Кровать оказалась завалена: колготки, баночки с какой-то косметикой, тюбики губной помады… Рэндолл смахнул все на пол, содрал покрывала и поплелся обратно, волоча их за собой. В памяти что-то зашевелилось… но он испугался и прогнал воспоминание. Накрыл Лоретту покрывалом и сел рядом.
Ему даже не пришло в голову, что они могут быть в доме. Но он пытался представить себе, что за люди сделали такое. Он? Она? Группа мужчин? Или женщин? Банда и тех и других? Что им было надо? Они не взяли ни серебра, ни драгоценностей, но прихватили плащи.