«Шир» наверняка не обеспечивал их доходом. Они ничего не продавали. Но – безусловно – им приходилось что-то сеять, собирать урожай и так далее: слишком уж мало еды они привозили из города.
Гарри снова крикнул. Дверь отворилась, и кто-то неспешно поплелся к воротам.
Тони! Дочерна загорелый, вечно скалящий в улыбке великолепные зубы, он был одет как обычно: джинсы, шерстяная жилетка (рубашек он не признавал), шляпа, как у землекопа, и сандалии. Он так и вылупился на Ньюкомба.
– Что случилось, чувак?
Дождь не производил на него ни малейшего впечатления.
– Пикник придется отложить. Именно это я и хотел сообщить.
Тони поглядел на Гарри озадаченно и расхохотался.
– Ничего шутка! Я передам. Наши все скопом прячутся в доме. Можно подумать, боятся растаять.
– Лично я уже наполовину растаял. Вот ваша почта. – Гарри протянул конверты и бандероль. – Ваш ящик поврежден.
– Наплевать. – Тони ухмыльнулся, будто услышал удачную остроту.
Ньюкомб не обратил на это внимания.
– Может кто-нибудь из вас отвезти меня в город? Мой фургон попал в аварию.
– Извините. Нам нужно беречь бензин на крайняк.
Что еще за ерунда? Гарри постарался не выказывать раздражения.
– Ладно. Такова жизнь. Не угостите сэндвичем?
– Нет. Наступают голодные времена. Мы должны думать о себе.
– Не понял. – Ему вдруг разонравилась усмешка Тони.
– Молот ударил, – произнес парень. – Истеблишмент сдох. Призыву в армию капец. И налогам. И войнам. Теперь не будут сажать в тюрьму за то, что покуриваешь. И не надо ломать голову над тем, кто станет новым президентом – мошенник или идиот. – Под мокрой бесформенной шляпой Тони снова блеснула его улыбка. – Никакого Дня Хлама. Я подумал, что чокнулся, когда увидел у ворот почтальона!
«А он и впрямь чокнулся», – понял Гарри. И попытался направить разговор в другое русло.
– Можно позвать сюда Хьюго Бека?
– Пожалуй.
Ньюкомб смотрел, как Тони возвращается в дом. Есть там кто-нибудь живой? Парень никогда не казался почтальону опасным, но… если он снова выйдет, и в руках у него будет что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее винтовку, Гарри задаст стрекача, как заяц.
Через минуту на крыльцо высыпало полдюжины людей. Одна девушка куталась в дождевик. Остальные одеты так, что, похоже, собрались купаться. В общем-то, разумно. По такой погоде и нечего было надеяться, что не промокнешь. Гарри узнал Хью Бека и широкоплечую, широкобедрую девицу (она утверждала, что ее зовут Галадриэль), и еще молчаливого безымянного великана. Они спустились вниз, потопали к ограде и сгрудились у ворот. Все происходящее казалось им чрезвычайно забавным.
– Что случилось? – спросил Гарри.
За последние три года изрядная часть жировых отложений Хьюго трансформировалась в мышцы, однако он совершенно не напоминал фермера. Может, из-за старых плавок и дорогих сандалий. Или из-за того, что привалился к воротам точно так же, как писатель Джейсон Гиллкадди прислонился бы к барной стойке, непрерывно жестикулируя одной рукой.
– Падение Молота, – произнес Бек. – Вы, наверное, последний почтальон, какого мы видим. Сечете, о чем я? Нас уже не будут уговаривать купить вещи, которые нам не по карману. Перестанут приходить дружелюбные напоминания из налоговых ведомств. Можете выкинуть свою форменную куртку, Гарри. Истеблишмент мертв.
– Комета столкнулась с нами?
– Ага.
– Ясно. – Ньюкомб не знал, верить или нет.
Люди кое-что болтали. Но что такое комета? Пустота, ничто. Куча камней в вакууме, освещенная нефильтрованным солнечным светом. Очень мило, если наблюдать за ней с вершины холма, особенно когда рядом стоит хорошенькая девушка. Но все-таки… почему дождь?
– Значит, я вхожу в истеблишмент?
– Но ведь на вас форма, правда? – улыбнулся Бек, и все рассмеялись.
Почтальон опустил взгляд.
– Кто-нибудь должен был меня предупредить. Ладно. Вы не можете ни накормить меня, ни дать мне машину…
– Бензина нет – и не будет никогда. Ливень погубит большую часть урожая. Вы же можете это понять, Гарри.
– Не одолжите мне на пятнадцать минут топор?
– Тони, дай ему, что он просит.
Парень потрусил к дому.
– Зачем он вам? – поинтересовался Хьюго.
– Обрубить корни с моего посоха.