– А потом что?
Отвечать не пришлось – вернулся Тони с топором. Гарри принялся за работу. Обитатели «Шира» глазели на него. Наконец Хьюго снова спросил:
– И что вы теперь будете делать?
– Разнесу почту, – ответил Ньюкомб.
– Зачем?! – выкрикнула хрупкая хорошенькая блондинка. – Всему конец, чувак. Нет ни налоговых деклараций, ни писем своему конгрессмену, ни «Плейбоя»… Вы свободны! Снимайте форму и танцуйте!
– А мне холодно. И ноги болят.
– Неплохо сказано, – молчаливый великан протянул Гарри толстенную самокрутку, просунув ее между прутьев ограды.
Чтобы она не намокла, он прикрыл ее от дождя шляпой Тони. Ньюкомб увидел, что остальные недовольны, но, поскольку никто ничего не сказал, взял подарок. Прикуривая ее и затягиваясь, он тоже прикрывал самопальную сигарету от дождя шляпой – но своей.
«Вот что они выращивают!» – внезапно догадался Гарри, но не стал ничего уточнять.
– У вас скоро начнутся перебои с бумагой.
Обитатели «Шира» переглянулись. Это им не приходило в голову.
– Не выбрасывайте конверты. Они последние. Дня Хлама уже не будет. – Гарри передал топор Тони. – Спасибо. И за косяк – тоже. – Он взял обрубленный посох. Тот стал легче, лучше сбалансированным.
Ньюкомб поправил ремень сумки. «Ни дождь, ни снег, ни жар полудня, ни тьма ночная» – и так далее.
– Так или иначе, но это…
– А что там говорится про конец света? – спросил Хьюго.
– Полагаю, выбор за человеком. А я решил доставить письма адресатам.
Почтальон: 2
К числу недостатков, общих для почтовых систем Италии и США, можно отнести следующее: неэффективность и медленную доставку; устаревшую организационную структуру; низкую производительность и низкие оклады служащих; частые забастовки; очень высокий дефицит кадров.
У Кэрри Роман, вдовы средних лет, было двое взрослых сыновей – и они, ровесники Ньюкомба, казались вдвое крупнее почтальона. Сама Кэрри была почти с них ростом и такого же сложения. Трое добродушных великанов, они всегда угощали Гарри кофе. Как-то раз они даже его отвезли в город – сообщить о поломке фургона.
Парень добрался до ворот фермы, исполненный самого бодрого оптимизма.
Створки, разумеется, были заперты на висячий замок, но Джек Роман провел в дом звонок.
Ньюкомб нажал на кнопку и стал ждать.
Дождь не прекращался. Если бы он лил от земли к небу, Гарри, наверное, этого бы и не заметил. Весь мир превратился в потоки воды.
Где же Романы? Ах да… у них же нет электричества!
Он снова надавил кнопку раз – на пробу.
И краем глаза кого-то увидел – низко пригибаясь, тот выскочил из-за дерева. Спустя мгновение его скрыли кусты. Но в руках человек держал что-то вроде лопаты – или винтовку? И это был точно не Роман: чересчур мал.
– Почта! – громко крикнул Гарри.
Здесь-то что творится?
Грянул выстрел, и в тот же миг что-то несильно дернуло сумку за край. Ньюкомб бросился наземь. Он пополз на поиски укрытия, сумка, возвышавшаяся над его спиной, опять дернулась – и вновь раздался выстрел.
«Двадцать второй калибр», – подумал Гарри.
Небольшой для винтовки. Во всяком случае, для жителей долины.
Парень спрятался за деревом. Собственное дыхание казалось ему очень громким и хриплым.
Кое-как он скинул сумку с плеча и положил рядом с собой. Присев на корточки, выбрал четыре конверта, скрепленных резинкой. Пригнулся. Дальше все происходило почти одновременно: Гарри метнулся к почтовому ящику Романов, сунул туда пакет, помчался к укрытию – и прогрохотал очередной выстрел. Но Ньюкомб, задыхаясь, уже лежал возле сумки, пытаясь осмыслить происходящее.
Он не был полицейским, и не носил с собой пушку, и вдобавок ничем не мог помочь Романам. Вообще ничем!
А дорога для него исключалась. Открытое пространство.
А как насчет оврага? Его наверняка доверху залило водой, но ничего лучше Гарри не мог придумать. Перебежать дорогу, а затем поползти на четвереньках.
Но тогда придется оставить сумку.
«А почему бы и нет? Кого я обманываю? Молот опустился на наковальню, и почтальоны теперь никому не нужны. И кто я теперь?»
Ньюкомба это не особенно волновало.
– Кто? – провозгласил он. – Индюк, который получал хорошие оценки в школе, натирая мозоли на заду, а потом его выгнали из колледжа и увольняли с каждой работы, на какую он устраивался…
Кто, кто – почтальон, черт побери! Он поднял тяжелую сумку и пригнулся. Тишина. Может, по нему стреляли, просто чтобы прогнать? Но зачем?
Он сделал глубокий вдох. «Сейчас, – сказал он себе, – ну! Пока ты не успел перепугаться и передумать».