– Не в одиночку, – предупредил Джеллисон. – И не безоружным.
– Я пошлю с ним моих констеблей, – сказал Хартман.
– Что будет с нашей добычей? – спросил Кристофер.
– Разделим, – ответил сенатор.
– Ага. И, значит, вы ждете, что я проявлю щедрость, – хмыкнул мужчина. – Не уверен, что мне это нравится.
– Джордж, мы теперь должны держаться вместе, – произнес мэр.
– Неужели? Кто это «мы»?
– Все мы. Ваши соседи. Друзья, – ответил советник.
– Верно, – кивнул Кристофер. – Но я не стану убиваться ради толпы чужаков с равнины. Они-то ведь все равно погибнут, – похоже, великан с трудом подыскивал слова, чтобы объяснить свое решение. – А в моей душе не меньше христианского милосердия, чем у любого из вас. Но я не стану обрекать своих близких на голодную смерть, чтобы помочь посторонним.
И он направился к выходу.
– Куда вы, Джордж? – спросил шериф Хартман.
– Сенатор подал хорошую идею. Я заберу брата, и мы на моей машине поедем в долину. Там полно всякого добра, которое впоследствии нам пригодится. Нет смысла оставлять его наводнению, – и прежде чем кто-либо успел ему хоть что-то возразить, Кристофер покинул зал библиотеки.
– Вам с ним придется туго, – подытожил Зейц.
– Мне? – усмехнулся Джеллисон.
– Кому же еще? Я просто владелец магазина кормов, сенатор. Я могу называть себя мэром, но к такой катастрофе я не готов. Теперь вы здесь – ответственное лицо. Правильно?
Собравшиеся единодушно выразили согласие. Никто не удивился.
Джордж Кристофер вместе с братом Рэем катили по шоссе к Портервиллу. Озеро Саксесс раскинулось справа, как раз возле гребня горного кряжа, песчаные наносы громоздились слева. Не утихая лил дождь. Вода поднялась почти до уровня моста.
Дорогу перегораживали грязные оползни, спустившиеся со склонов. Огромный сельскохозяйственный грузовик мчался прямо по ним, не замедляя хода.
– Движение не слишком оживленное, – пробормотал Рэй.
– Пока нет. – Джордж вел машину мрачный, сжав губы, пригнув бычий загривок к рулю. – Но это ненадолго. Скоро народ, удирая в горы, так и хлынет сюда…
– Многие задержатся в Портервилле, – возразил брат. – Как-никак, он на пару сотен футов выше Сан-Хоакина.
– Был, – отозвался здоровяк. – С землетрясениями-то ничего нельзя поделать. Земля шевелится, ходит вверх-вниз. Когда рухнет плотина, Портервиллу по-любому конец. И там люди не останутся.
Рэй промолчал. Он никогда не спорил с братом. Джордж, единственный из их семьи, учился в колледже. Не закончил, однако кое-что усвоил.
– А что они едят… ну, эти люди? – внезапно спросил Джордж.
– Не знаю…
– Ты готов увидеть, как твои дети умирают с голода? – жестко заявил молодой мужчина.
– Этого не произойдет.
– Уверен? Здесь куча народа. В Сан-Хоакине – соленый дождь. Город заливает. Портервилл тоже смоет. Беженцы ринутся в предгорья – прямиком к нам. Они будут всюду, устроят лагеря на дорогах, набьются в школу, в сараи и амбары. Они будут везде. Голодные. Для первых прибывших пищи будет вволю. Некоторое время еды будет хватать каждому… но недолго. Эй, а ты способен, увидев плачущего ребенка, и не накормить его?
И опять Рэй ничего не ответил.
– Задумайся. Пока хватит жратвы, мы будем им помогать. А ты сумеешь прогнать людей от своего дома, пока у тебя еще будет скот? Готов пустить своих псов на жаркое, чтобы накормить ораву портервиллских хиппи?
– В Портервилле нет никаких хиппи.
– Ты понимаешь, о чем я.
Рэй обдумал сказанное братом. Через Портервилл ломанутся громадные толпы. К северу и к югу от Портервилла лежат мегаполисы-десятимиллионники. И если выживет хотя бы один из десяти тысяч… он сумеет добраться до Портервилла, а затем повернет к востоку…
Теперь и Рэй сурово сжал губы. Как толстые веревки, вздулись на шее жилы. Они оба были крупными мужчинами. В юности они иногда нарочно заходили в бары, где собиралось хулиганье, – чтобы подраться. Однажды их отлупили: они вернулись с двумя младшими братьями. После этого случая им очень редко удавалось найти стоящего противника, готового помахать кулаками.
И думали они одинаково, только Рэй соображал чуть медленнее. Теперь он наконец понял: тысячи чужаков, как саранча, заполонят окрестности. Беженцы всех возрастов, габаритов и видов – университетские преподаватели, социологи, актеры телевидения, арбитры, писатели, нейрохирурги, архитекторы, модельеры и громадные орды вечных безработных. Люди, не имеющие ни пристанища, ни профессии, ни знаний и навыков, ни фермерских орудий труда. Да, настоящая саранча, а с ней следует бороться. Но как насчет детей? Пришлых можно прогнать, но дети?