Очертания ландшафта изменились.
Дорога обрывалась. Хамнер ударил по тормозам и остановил машину. Он вылез наружу, под тихий дождь. Капли на вкус были пресными. Соленый ливень закончился.
Серпантин, крутой каменный откос – да и вся остальная гора – раскололись. Глубина провала составляла футов двадцать, а то и больше.
Однако внизу громоздились высокие грязные оползни, поэтому иногда дно разлома отделяло от дороги четыре или пять футов.
В телевизионных рекламных роликах тачки перелетали через расселины и пошире. В одном, например, демонстрировали автомобиль, перемахивающий через рвы и насыпи, а диктор заверял, что машину почти не модифицировали…
Способен ли «Блейзер» на такое?
А есть ли выбор? Провал, казалось, тянулся на целые мили. Тим вернулся в машину и задом отвел ее на пятьдесят ярдов. Он обдумывал, насколько все это возможно с точки зрения физики. Если «Блейзер» сорвется в пропасть, то приземлится на передний бампер, и они с Эйлин погибнут. Полет должен быть горизонтальным, а это означает скорость. Недостаточная скорость – смерть.
Он проверил тормоза и снова сходил к расселине. Разбудить Эйлин? Она в отключке. Позади тусклые из-за дождя вспыхнули фары, и Тим решился. Он не знал, кто едет, и не хотел знать.
Хамнер вернулся к автомобилю, мысленно составив уравнение. Предположим, длина «Блейзера» пятнадцать футов, при падении на него будет действовать ускорение, равное 1g. Тим завел мотор. Итак, если до того момента, как задние колеса оторвутся от дороги и тоже начнут падать, бампер «Блейзера» опустится не более чем на два фута, то сама машина должна оказаться на той стороне примерно за треть секунды. А если в цифрах, то пятнадцать футов она преодолеет за треть секунды и сорок пять – за секунду. Вывод: сорок пять футов за секунду – это тридцать миль в час, поэтому скорость должна равняться примерно тридцати милям в час, а теперь – поехали!..
В конечном итоге «Блейзер» пролетел вниз около шести футов. Инстинкт повелевал Тиму нажать на тормоза, но он удержался.
Автомобиль жестко приземлился прямиком в грязь и по склону выкатился на дорогу.
Поразительно, но на этом все закончилось. «Блейзер» как ни в чем не бывало спокойно поехал вперед.
От удара Эйлин подбросило. Она испуганно дернулась, приподнялась и выглянула в окно. Мимо проплывал очередной грязевой холм. Девушка заморгала и, удовлетворенно вздохнув, снова уснула.
«Проспала мой самый настоящий водительский подвиг», – мысленно сказал Тим.
Он усмехнулся, глядя на дождь, выключил мотор, и машина своим ходом вновь покатилась под уклон.
Час спустя Эйлин и не думала просыпаться. Хамнер позавидовал ей.
Он слышал о людях, проводящих большую часть жизни во сне – после нервных потрясений или от разочарования в жизни наяву.
Тим их понимал. Какое искушение отключиться от всего и погрузиться в сон… Впрочем к Эйлин это не относилось. Ей необходимо отдохнуть. Когда будет нужно, она проявит удвоенную бдительность.
Впереди дорожное покрытие оказалось расколото на отдельные плиты. Хамнер включил мотор и увеличил скорость. «Блейзер» помчался, перелетая с одного бетонного островка на другой. Тим вспомнил телевизионную программу об автогонках в Бахе. Один из гонщиков сказал, что плохая трасса требует быстрой езды: тогда машина не натыкается на выбоины, а перелетает через них.
Когда он смотрел эту передачу, высказанное спортсменом соображение не показалось ему особенно удачным, но теперь, похоже, ничего другого не оставалось. Плиты сдвигались под весом «Блейзера», стучали по днищу. Костяшки пальцев Хамнера побелели от напряжения. Зато Эйлин улыбалась, не открывая глаз, будто ее качали в колыбели.
Внезапно он ощутил острое одиночество.
Она не бросила его. Осталась с ним, рискуя жизнью. Но сейчас она спала, а он вел машину, и дождь беспрерывно барабанил по металлу в дюйме над головой, а дорога постоянно преподносила сюрпризы. Здесь она выгибалась изящной аркой, как футуристический мост, под которым бежал очередной грязный ручей. Полоса бетона еще не обрушилась под собственной тяжестью, но лишних десяти фунтов она наверняка не выдержит. Тим свернул и поехал прямо по воде.
Колеса продолжали крутиться, и мотор не заглох, но, когда это стало возможно, Хамнер снова вырулил на «твердую почву».
Он потерял все, его бросили все, кроме Эйлин. Он понимал, что деньги и кредитные карточки утратили всякую ценность. Точно. Но пуля, пробившая лобовое стекло – это было уже нечто иное. Езда по полю для гольфа представлялась вандализмом! Обсерватория… вот о чем Тиму не хотелось думать. Его выкинули из собственных владений, и при воспоминании о недавнем происшествии у Тима горели уши. Трус. Да, именно так он себя чувствовал.