– Он вас не любит.
– Сомневаюсь, что он вообще кого-нибудь любит, – заявил Ческу.
Он начал подкладывать к костерку полешки побольше, чтобы подсохли.
– Всегда улыбается, но неискренне.
Харви кивнул. Эл ни капельки не изменился. Он продолжал быть помощником политического деятеля – то есть человеком, который дружелюбно держится с каждым. Но теперь его улыбка не означала приветливости, в ней таилась угроза.
– Господи! – вырвалось у мотоциклиста.
– А?..
– Просто вспомнил тех бедолаг, – откликнулся Марк. – Харв, я, кажется, скоро свихнусь.
– Не думайте об этом.
– Мне пришлось затянуть петлю. Не могу забыть!
– М-да. – На ферме Романов их оказалось четверо. Перепуганные подростки. Два парня и две девочки, никого старше двадцати. Когда Харди и Кристофер повязали их, выяснилось, что кое-кто из ребят получил в схватке ранения. Затем между Элом и Джорджем разгорелся яростный спор.
Кристофер хотел пристрелить всех четверых на месте. Харди доказывал, что их надо отправить в город. Харви и Марк приняли сторону Эла, и Джордж уступил.
Только когда «пленных» доставили в город, сенатор и мэр в тот же день устроили суд. Вечером ребят повесили перед зданием мэрии. Способ убийства, на котором настаивал Кристофер, был милосерднее.
– Они прикончили Романов и парня из «Мучос Номбрес», – вымолвил Рэндолл. – Как еще мы могли поступить с ними?
– Они получили по заслугам, – согласился Ческу. – Просто так быстро… страшно. И больно. А девочки так кричали и плакали. – Он подбросил несколько поленьев в огонь.
«Казнь потрясла местных», – подумал Харви, но вслух ничего не сказал.
Романы были их друзьями. Кроме того, протестовать опасно. Эл мило улыбался и вел себя абсолютно непринужденно, но за всем этим скрывалось нечто жуткое.
Дорога. Да, для тех, кто не хотел объединяться, для возмутителей спокойствия всегда оставалась дорога.
На третий день пришло время сделать привал. Они почти поднялись на вершину, к самой верхней точке тропы. Ливень не прекращался, и чем выше они взбирались, тем холоднее становилось. Сегодня ночью без костра не обойтись, а значит, им предстояло по очереди подбрасывать в него щепы.
Харви аккуратно выкладывал на землю прутья и не успел достать из кармана флягу с бензином, когда учуял запах.
– Дым, – произнес Марк. – Костер.
– Да. Хорошо скрытый, – отозвался Рэндолл.
– Где-то поблизости. Иначе в такой дождь мы бы его никогда не унюхали.
И не увидели бы.
Харви замер и знаком велел своему спутнику соблюдать тишину. С вершины дул сильный ветер, вероятно, он и донес запах дыма. Ливень превратился в мокрую завесу, в мерцающем свете он позволял видеть лишь на несколько ярдов вперед.
– Нужно проверить, – прошептал Ческу.
– Да. Пончо оставим здесь. Промокнуть больше, чем мы промокли, невозможно.
Они тихо двинулись вверх по склону, вглядываясь в сумрак.
– Там, – проговорил Марк. – Я что-то услышал. Голос.
Рэндолл кивнул.
Они с Марком двинулись в ту сторону, откуда донесся голос. Уже не имело смысла стараться соблюдать тишину. Ветер и дождь заглушали почти все звуки, а мокрые листья и раскисший слой лесной подстилки чавкали под ногами.
– Погодите-ка.
Марк и Харви застыли как вкопанные.
Голос был женский и принадлежал юной девушке. Она находилась совсем близко, наверное, где-то в зарослях кустарника.
– Энди! – крикнула она. – У нас гости!
– Иду.
Мгновение Харви не мог пошевелиться. Неужели?..
– Энди! – закричал он. – Энди, ты здесь?
– Да, сэр, – по тропе спускался его сын.
Рэндолл кинулся к нему.
– Слава богу, ты в порядке…
– Да, сэр. А мама?..
Харви вновь очутился в тисках воспоминаний, рубцом рассекающих душу. Вызывающий пронзительную жалость сверток ее электроодеяла…
– Налетчики, – ответил он. – Твою мать убили мародеры.
– Ох! – Мальчик отпрянул от отца.
Из зарослей вышла девушка с ружьем. Энди подошел к ней, и они встали рядом. Вместе.
«За две недели парень повзрослел», – подумал Рэндолл.
Он видел, как стоит его сын рядом с девчонкой. Как защитник, и держится совершенно естественно. В голове пронеслись слова брачного обряда: «Единая плоть». Так они и стояли – две половины единого целого, но очень юные. Подбородок Энди покрывали редкие клочки волос. Еще не настоящая борода, просто щетина, которую Лоретта всегда заставляла его сбривать, потому что она некрасивая, хотя в те дни было трудно разглядеть…
– Мистер Вэнс тут? – спросил Харви.