– Джеки?..
– Я здесь! – прозвучало совсем близко.
Нассор опять полез вверх. На самой вершине холма и впрямь был Джеки: мужчина среднего роста, в пальто на три размера больше, чем нужно.
Он стоял спиной к Алиму.
– Почему ты не можешь оставить Касси в покое?
– Я пытался.
– Ты меня угробить хочешь?
– Я пытался, – повторил он. – Я даже ходил к Мейбл. Она обычная шалава, но я подумал, что будет легче. Она отказала мне. Натравила на меня Свона. Мол, его очередь. За ночь она успевает переспать с тремя, с любым уродом, какой попросит, а мне дала от ворот поворот. Мне!
– Она решила, мать ее, задурить тебе голову. – Нассор начал понимать, как надо действовать. – Ей по вкусу драки! Она не знает, кто ткнул ножом Джеймса, поэтому собирается вынудить нас поубивать друг друга. Она трахается с Эллиотом и жалуется Робу, что Эллиот ее изнасиловал. Для тебя она ног не раздвигает, и ты полезешь драться с Чиком. Если я прав, значит, уже шестеро жаждут моей крови. Джеки, как мне быть?
– Пусть вместо того, чтобы беситься, пошевелит мозгами.
– Нам нужно, чтобы хоть что-нибудь отвлекло наших братьев от телок, – произнес Алим и рассмеялся, будто высказанная им мысль была и веселой и грустной одновременно.
– Тогда придется потрудиться. Алим, куда мы идем? Что с нами творится?
– Трудно сказать. – Он мог говорить с Джеки, но не мог никому признаться, что оказался в тупике.
А этот парень из умников. Когда-то он был большой шишкой у «Пантер», политик вроде самого Алима. Они работали вместе: он будоражил гетто до тех пор, пока Нассор не получал от мэрии то, что нужно.
Тогда Джеки успокаивал черных, но всем казалось, что это его, Алима, заслуга.
Пусть сейчас он поразмыслит, но, главное, не говори ему, никому не говори, что Нассор боится, что он промок, несчастен, задолбался и вот-вот сорвется…
– Власть черных кончилась, – изрек Джеки. – Слишком нас мало. И власть мы почти потеряли.
– Да я догадался, – ответил Алим.
– Потому мы неспособны нигде закрепиться и осесть, – продолжал брат. – Чик твердит, что необходимо по два акра на человека. С сотней акров мы могли бы выжить, но у нас их нет… и не будет. Никто из нас не знаком с фермерским трудом. Какие из нас работники на полях? А если бы у нас был кто-то еще, кроме Чика и Касси, им бы тоже потребовалось по два акра. Это огромный участок земли, а мы бы его точно не удержали.
– Мы и маленький не удержим, – поправил Нассор.
– Верно. Поэтому нам лучше с кем-то объединиться, с какой-нибудь группой белых, с которой мы сладим. Просто политика, кровь ни при чем. – Он не отрываясь глядел в темноту, говорил тихо, но Алим чувствовал, что парень размышлял над возникшей проблемой уже давно.
– Проклятая система рухнула, – добавил Джеки. – Мы мечтали о том, что система схлопнется. Никаких легавых, мэрии и богатых ублюдков… и толку нам тоже никакого, потому что нас слишком мало.
– Я сделал все, что мог, – сказал Алим. – Разве нет?
– Да… Ты сделал все, что мог, – эхом отозвался собеседник. – Не твоя вина, что твоих усилий оказалось недостаточно. Иди сюда и погляди вниз.
Нассор различил сквозь моросящий дождь пятно света. Наверняка это костер: кто-то разбил лагерь на берегу, к северу.
– Кстати, ты, может, не заметил, но там не один костер, а целых два, – нарушил тишину Джеки. – Сколько же там людей, чтобы имело смысл тратить столько горючего?
– Много. А они видели наш костер?
– Не-а. Здесь никто не проходил. И им глубоко плевать, наблюдает ли за ними кто-нибудь или нет. Подумай-ка…
Ага. Группа, которой нет нужды скрываться, – мощная группа.
«Отряд копов? Погоня? Нет, к северу отсюда мы не появлялись. Там ни у кого нет причины преследовать нас».
– Похоже, это отвлечет Чика от мысли убить меня, – произнес Джеки.
– А меня ты как отвлечешь? Ты видел костры и не пришел сказать мне…
– Я в дозоре. Да и не было никого поблизости. Я не спал.
Он боялся Чика.
– Ладно, гляди в оба. Я пришлю Гэя с биноклем.
В тусклом сером свете утра Джеки спустился по южному склону холма. Алим поднял своих людей, все пожитки были уложены. Братья притихли. В руках они неуклюже держали ружья.
Сначала Джеки подошел к Чику и Касси. Нассор не слышал, о чем они говорили, но у белого был ствол, и он не пустил его в ход.
Затем брат направился к Алиму.
– Они организованные, – доложил он. – Пятьдесят или шестьдесят человек. Может, гораздо больше, и они не все собираются в одном месте. С ними женщины и какой-то чудной белый, смахивает на кролика, одет в лохмотья, оставшиеся от делового костюма, на шее галстук. Другие – в армейской форме.