– Вот это хорошая новость, – сказал себе Эл. – А теперь плохая.
У крыльца столпился народ в отрепьях. Фермеры с прошениями. Беженцы, ухитрившиеся проникнуть в Твердыню, желающие ходатайствовать о предоставлении им постоянного права жить здесь и сумевшие уговорить Эла (или Морин, или Шарлотту) дать им разрешение на встречу с сенатором.
Поодаль стояла другая группа. Вооруженные работники с ранчо, охранявшие арестованных (сегодня последних было только двое).
Харди махнул рукой, дескать, поднимайтесь, первым вошел в дом и направился в библиотеку.
Люди последовали за ним.
Они расселись на стульях, стоявших на изрядном расстоянии от рабочего места Джеллисона. Свое оружие они оставили за порогом – все, кроме Эла и ранчеров – тех, на кого Харди мог полностью положиться.
«Надо бы, – полагал он, – обыскивать тех, кто пришел на прием».
Когда-нибудь он начнет так поступать, но сейчас досмотры породили бы слишком много затруднений. Поэтому – в соседней комнате двое вооруженных ребят – люди, которым Эл доверял безоговорочно, замерли, приникнув к прицелам. Книжные стеллажи скрывали снайперов от визитеров, зато мужчины могли неусыпно наблюдать за «гостями» с винтовками наготове.
«Напрасная трата человеческих сил и возможностей», – подумал Харди.
И чего ради? Кого заботит, что подумают о нем остальные? Любой человек в здравом уме должен понимать, как важно охранять сенатора.
Когда люди расселись, Эл вернулся в гостиную.
– Все в порядке, – произнес он и бросился в кухню.
Сегодня заправлял сам Джордж Кристофер. На судах всегда присутствовал кто-нибудь из его клана. Прочие Кристоферы сразу же занимали место, отведенное для представителей их семьи, причем вставали при виде сенатора. Все, но не Джордж. Он входил вместе с Джеллисоном. Не то чтобы как равный, но тем не менее…
Харди не сказал ему ни слова. В том не было необходимости. Уже установился определенный ритуал. Вслед за Элом мужчина зашагал к библиотеке, его бычья шея ярко алела… «ну, не совсем, – признал Харди, – но должна была бы».
Джордж приблизился к Артуру, и они вслед за Элом переступили порог библиотеки.
Присутствующие вскочили: Харди не потребовалось ничего говорить. Вот и хорошо. Ему нравилось, когда все шло как положено – точно, гладко (тогда казалось, что он, Эл, вообще не принимает во всем этом никакого участия).
Харди направился к своему личному столу, где уже были разложены бумаги. Напротив стоял пустой стул. Он предназначался для мэра, но тот на суды уже не являлся.
«Наш фарс ему надоел», – подумал Эл. Но Харди не мог его порицать. Сперва разбирательства происходили в зале мэрии, и у людей создавалось впечатление, что Зейц и начальник полиции – важные птицы, но теперь сенатор решил не тратить время на поездки в город…
– Можно начинать, – разрешил Джеллисон.
Первое дело было легким и связанным с вознаграждением. Двое ребятишек Стретча Толлифсена придумали новую крысоловку, в которую попались три дюжины грызунов-грабителей и десяток сусликов.
Еженедельно лучшим крысоловам выдавали награду – леденцы. Последние сладости на свете.
Харди проглядел свои бумаги. Сморщился. Теперь будет посложнее.
– Питер Бонар. Утаивание, – объявил он.
Тот встал. Ему было около тридцати, может, чуть больше. Редкая светлая бородка. Взгляд тусклый. От голода, вероятно.
– Утаивание чего? – осведомился Артур.
– Самого разного, сэр. Четыреста фунтов куриного корма. Двадцать бушелей посевного зерна. Электробатареи. Два ящика винтовочных патронов. Полагаю, есть еще что-то, но я не смог выяснить.
Джеллисон мрачно посмотрел на Бонара.
– Это правда? – спросил он.
Мужчина не ответил.
– Доказано? – обратился Джеллисон к Харди.
– Да, сэр.
– Есть смысл в разбирательстве? – Теперь сенатор уставился на Бонара. – Ну?
– Так ведь он без приглашения явился в мой дом и обыскал его! Он не имел никакого права!
Джеллисон рассмеялся.
– Понять не могу, как все узнают!
А это знал лишь Харди. У него повсюду были агенты. Он часто беседовал с людьми – труд невеликий. Поймал кого-нибудь на проступке – не выдавай его, а отправь его на разведку и очень скоро получишь новые сведения.
– Больше вас ничего не волнует? – произнес Артур.
– Это мой корм, – заявил обвиняемый. – И остальное – тоже. Мы все нашли – я и моя жена. А потом привезли на моем грузовике. И почему вы к нам цепляетесь, а? Мое имущество на моей земле!
– У вас есть куры? – продолжал допрос Джеллисон.
– Да.