– Холодно, – сказал преподобный Варли. – Вам бы следовало надеть куртку.
– Ничего страшного! – И она опять посмотрела на склоны Сьерры.
Где-то там сейчас живет сын Харви. Те, кто побывал у скаутов, рассказывали, что ребята неплохо устроились.
Она снова повернулась к Варли.
– Вам можно доверять, – произнесла Морин.
– Надеюсь, что так, – улыбнулся он. – Моя миссия – выслушивать людей, рассказывающих о своих бедах.
– А я думала, ваше главное дело – молиться, – цинично парировала она, не понимая, отчего ей хочется уязвить священника.
– Я продолжаю взывать к Господу, но молитву нельзя назвать делом.
– Нельзя.
Он прав. Том Варли справлялся со своими обязанностями. Он мог бы претендовать на гораздо большую долю, чем та, которую брал со своих прихожан. Многие жители долины отдавали ему часть своих продуктовых пайков, и он распределял приношения, правда, никому не говорил – каким образом. Джордж подозревал, что он подкармливает чужаков. Кристофер побаивался преподобного. В примитивных обществах священники и колдуны внушают страх…
– Хотелось бы мне, чтобы тот День действительно стал днем Страшного суда, – не подумав, ляпнула Морин.
– Почему?
– Ну… тогда это хоть что-нибудь бы означало. А сейчас в этом нет смысла. И не говорите мне о воле Божьей и Его неисповедимых путях.
– Не буду вас утруждать своей болтовней. Но вы сами верите в то, что сказали?
– Да. Я пыталась. Не получается. Я не могу верить в Бога, который сотворил такое! Ни в чем нет никакой цели! – воскликнула Морин. – Скоро зима. И мы переживем ее – некоторые. А потом еще одну зиму. И еще. Зачем вообще о чем-то беспокоиться?
Она не могла смотреть на Варли, но заметила, что его выразительные – прямо-таки «собачьи» – глаза полны сочувствия и понимания. Наверное, она напрашивалась на жалость, хотя в данный момент это оказалось просто невыносимо.
Она спустилась с крыльца и бросилась прочь.
Варли направился следом за ней.
– Морин!
Она продолжала идти к подъездной аллее. Он догнал ее и зашагал рядом.
– Прошу вас.
– Что? – огрызнулась она. – Что вы можете сказать? Все это правда.
– Большинство из нас жаждет выжить, – промолвил он.
– Да. Интересно, зачем?
– Вы знаете ответ. Вы тоже хотите жить.
– Но иначе.
– Все не так уж и плохо…
– Послушайте. Я думала, я нашла цель… Жизнь состоит из работы. Я даже могла поверить в такой вот постулат. Но теперь у меня ничего нет. Я совершенно бесполезна.
– Неправда.
– Правда. Но и раньше я тоже… существовала. Иногда мне удавалось почувствовать себя счастливой, быть частью чужой жизни. Порой я могла обманывать себя, хотя ничего хорошего мне это не приносило. Я плыла по течению, не видела ни в чем особенного смысла, и мне было наплевать… Но появился Молот и отнял у меня эти жалкие крохи. Он все унес.
– Но вы нужны Твердыне, – возразил Варли. – От вас многие зависят, люди в вас нуждаются.
Она рассмеялась.
– Зачем? Эл Харди и Эйлин трудятся не покладая рук. Папа принимает решения. А Морин? – Она фыркнула – Она делает окружающих несчастными, у нее бывают приступы черной меланхолии, которую она распространяет как заразу. Она ужом вьется, чтобы повидаться с любовником, после чего уничтожает бедного сукина сына, отказываясь разговаривать с ним на людях. А почему? Она боится этим погубить его, но ей не хватает духу перестать с ним трахаться. Ну? Это ведь хуже, чем быть просто бесполезной?
Осуждающей реакции на ее гневную речь не последовало. Морин стало стыдно – за себя и за то, что она пыталась… Что пыталась? Неважно.
– Значит, вам кто-то дорог, – произнес преподобный. – Ваш любовник. Он – тот, с кем вы хотели бы жить вместе.
Она горько улыбнулась.
– Вы что, не понимаете? Я теряюсь в догадках! И боюсь узнать. Я хочу любить и быть любимой, но не думаю, что я это умею. Я боюсь, что все уже позади. А выяснить ничего я не могу, ведь я – наследница престола! Вероятно, мне надо выйти замуж за Джорджа и смириться.
На сей раз реакция последовала. Варли удивился:
– Ваш любовник – мистер Кристофер?
– Господи, нет! Джордж первый убил бы его.
– Сомневаюсь. Он очень приличный человек.
– Не уверена. Кстати, вот тогда я бы смогла во всем разобраться. Понять, способна ли я вообще испытывать чувства. Как бы узнать, не забрал ли Молот и это тоже? Извините. Зря я с вами разоткровенничалась. Вы ничем не можете помочь.
– Я могу слушать. И сказать вам, что вижу цель в жизни. Нашу огромную Вселенную создали совсем не случайно, Морин.