Морин медлила. Зачем идти в дом? Наверняка там сейчас Харди и Рэндолл: вместе с доком Форрестером они планируют распорядок работ на завтра, определяют, где оборудование и химикаты, в которых нуждается ученый.
Вероятно, отец тоже рядом с ними. А ей совсем не хочется видеть ни его, ни Харви.
– Я – чертов приз в чертовом состязании в чертовой сказке, – громко произнесла она. – Почему никто никогда не рассказывал, что чувствует в такой ситуации принцесса?
Морин трудно было винить сенатора в том, что он поставил ее в положение наследной особы, хотя искушение появлялось. Однако все то, что он делал, всегда оказывалось целесообразным, уместным и своевременным.
А Твердыня нуждалась в союзниках. Люди, которые могли присоединиться к ним в их войне с людоедами, населяли гористый район, где можно передвигаться лишь пешком или верхом. Местные бы им пригодились: к примеру, две дюжины парней могли бы под предводительством того же Джорджа – отличного наездника, между прочим, – совершить вылазку в горы.
Но АЭС надо спасти – благодаря вежливому шантажу Форрестера. Защитники электростанции, отрезанные от окружающего мира морем, вряд ли способны отличить друзей от врагов. А значит, нужно послать к ним человека, имеющего высокий воинский чин, того, кого каждый взрослый американец узнает и в безлунную ночь.
То есть генерала Бейкера.
Тогда Рэндолл остается свободным и может помогать доку в создании оружия для обороны Твердыни.
Итак, рыцари разъехались в трех различных направлениях, и тот, кто вернется обратно, завоевав награду – свою жизнь, – получит принцессу и полкоролевства в придачу. Может, вернутся трое.
Но когда у принцесс было право выбора?
– Привет.
Морин не обернулась.
– Его узнают…
– Ага, – ответил Харви.
Ему стало кое-что интересно, но он помалкивал об этом. Какие чувства у Ангелов – столь сильно ненавидящих АЭС – вызовет живой астронавт? Человек вроде Джерри Оуэна, конечно, моментально поймет, кто перед ним, причем так же быстро, как и оператор атомной станции.
– Поэтому он там, – добавил Рэндолл.
Морин не ответила, даже не обернулась.
Харви поднялся на крыльцо и ушел обратно в дом.
Четыре судна для двадцати человек. Два с каютами – предназначенные для плавания по озерам юркие фиберглассовые лодки с надставленными бортами. Простая двадцатифутовая рыбачья плоскодонка и, наконец, «Синди Лу».
Красавица. Тоже двадцатифутовая и настолько узкая, что в крошечном кокпите хватало места лишь двоим. Остальное свободное пространство занимал громадный, хромированный мотор.
Прежде борта были покрыты яркой, отливающей металлическим блеском оранжевой краской. Теперь она почти вся осыпалась. И хром не засверкал, когда Джонни обвел «Синди Лу» лучом фонаря. Ее строили для морских гонок, но, загруженная припасами, с «баржей» из пустых железных бочек на буксире, она не сможет двигаться с большой скоростью.
– Ну и находка! – сказал Хорри Джексон. – Ее можно использовать для…
– Она великолепна! Какая разница для чего она?
Старший из рыболовного лагеря хмыкнул и рассмеялся.
– Хороша, да? Но сенатор просил судно, которое могло бы тащить груз. А поскольку с вами в экспедицию отправляюсь и я, мне бы хотелось иметь под рукой что-нибудь быстрое. На случай, если придется драпать.
– Мы ни от кого не собираемся драпать, – возразил Бейкер.
Джексон широко улыбнулся. У него не хватало одного зуба.
– Генерал, я отправляюсь с вами потому, что меня наняли. Некоторые из моих людей – потому, что человек Джеллисона пообещал приютить их жен в вашей долине на зиму. Я не понимаю, что здесь делает бывший астронавт.
– Неужели вам все равно? – парировал Бейкер. – Неужели не стоит ее спасти? Может, это последняя атомная электростанция на свете!
Джексон покачал головой.
– Генерал, после того что я пережил, я разучился загадывать дальше чем на день и сейчас понимаю только одно: вы намерены какое-то время кормить меня. Помню… – он наморщил лоб. – Кажется, это было давным-давно. Газеты визжали, что правительство намерено построить АЭС прямо у нас под боком, и если случится катастрофа… Дальше провал в памяти. Но перспектива спасения станции меня не радует.
– Как и что угодно другое, – проворчал Джейсон Гиллкадди. – Посттравматическое расстройство.