Припекало – но только не для Харви с Мари. Ветер, дующий с моря Сан-Хоакин, не приносил облегчения. Противник наступал. К полудню бойцы Братства уже пересекли долину и лезли на холмы – к последним линиям обороны.
– Оставайтесь на связи, – повторяла Элис взволнованно.
Страха в ее голоске не чувствовалось.
– Зачем? – спросил Харви.
– Наблюдайте и сообщайте об увиденном, – ответила она. – Для того вы там и сидите. Мне не видно…
На дальнем холме что-то происходило. К вершине вручную подкатили нечто крупное, смахивающее на фургон. Его толкнули, он перевалил через гребень и, кувыркаясь, покатился вниз, чтобы замереть в ста ярдах от восстановленного моста.
«Фургон» с полминуты лежал спокойно, после чего внезапно взорвался. Гигантское облако вырвалось из него и понеслось прямиком к мосту. Оно проплыло через реку, накрыв автомобили, сгрудившиеся перед въездом на него.
По гряде холмов через вершины неуклюже перевалились точно такие же «фургоны», которые медленно скатывались вниз по склонам. Люди толкали перед собой тяжелые рамы, короба с длинными рычагами, мечущими крошечные черные снаряды, которые летели по напоминающей дугу траектории.
– Катапульты! – догадался Рэндолл.
Он не ошибся. Харви задумался. Как же их приводят в действие? Наверное, с помощью нейлоновых шнуров. Карфагенские женщины жертвовали на канаты для катапульт свои волосы, быть может…
Дальность стрельбы оказалась невелика, но ее хватало. Катапульты выбрасывали стеклянные банки, которые при столкновении с землей взрывались, выбрасывая клубы желтого дыма. Ветер разносил его по долине, и он окутывал наступающего врага…
Солдаты Братства в панике завопили. Они бросали оружие, бежали, выли от боли, рвали на себе одежду, бросались в воду, и их уносил поток. Они пытались перебраться по мосту обратно. А с холмов гремели винтовочные выстрелы – стреляли по бегущим. Катапульты беспрерывно выбрасывали банки: те взрывались, не давая растаять смертоносному желтому облаку.
Харви закричал в микрофон:
– Они бегут! Они гибнут! Господи, их полегло, должно быть, полтысячи!
– Что делают те, кто остался на том берегу? – голос принадлежал юной мисс Кокс, но, конечно, вопрос задал Харди.
– Садятся в грузовики!
– А как обстоят дела с их орудиями? Они их увозят?
Рэндолл уставился в бинокль.
– Да! Часть мортир они не успели переправить… вот едет их грузовик!
Харви передернуло. Пикап, забитый орущими в ужасе людьми, на скорости влетел на мост. Сбросил в реку десяток человек и не притормозил, чтобы подобрать тех, кого сбил.
– На тачке раньше было два пулемета, – сообщил Харви. – По-моему, их выкинули.
Облако газа покрыло не всю долину, поэтому часть солдат Братства уцелела. Многие бросили оружие, но были и другие. Они не паниковали, отходили осмотрительно и увозили с собой орудия. Две мортиры укатили раньше, чем катапульты отрезали этот путь к отступлению. Рэндолл мрачно сообщал об участках, не затронутых газовой атакой, и видел, как через считаные минуты там начинали взрываться емкости с газом.
– Что-то происходит выше по реке! – продолжал рассказывать мужчина. – Плохо видно!..
– Не беспокойтесь. На дороге, ведущей от резервации, нет газа? – спросила Элис.
– Подождите секунду… Да.
– Оставайтесь на связи.
Буквально через несколько минут именно на этой дороге и появились грузовики. В кузовах сидели индейцы Толлмена и фермеры. Харви показалось, что в одной из машин находится Джордж Кристофер. Машина с ревом преследовала неприятеля, но у вершины холма за развилкой была вынуждена сбавить скорость. Настала очередь защитников Твердыни развертываться цепью, нащупывать слабые места в обороне противника, сметая его со своего пути.
Долина превратилась в чужой враждебный мир. Воздух приобрел желтоватый оттенок, сделался пагубным для любого человека, не имеющего противогаза. На местную живность стало страшно смотреть, да и люди выглядели плачевно: солдаты еле-еле передвигались на четвереньках или ползли на животе. Кое-кто медленно продвигался к реке. Движения людей становились все более вялыми, затем многие замерли, словно впали в спячку. Правда, некоторые еще шевелились: теперь они ползли, как улитки, оставляя за собой красные полосы слизи.
Но в воде тоже не было спасения. Рыбы невероятно быстро метались и вдруг резко всплывали вверх брюхом, растопырив плавники, и их уносило течением.
Когда стемнело, над мертвой, опустошенной долиной воцарилась тишина.
ПоследствиЯ
С Дальнего Востока я вынес одно, одно-единственное, и сообщаю вам, чему научил меня Дальний Восток. Эта мысль записана красным на всех полях сражений от Австралии до Токио: «Победу ничем не заменишь».