– Разумеется.
«Спрошу у Леониллы, – подумал Джонни, – до того момента, как мы пойдем на посадку». Он искоса взглянул на космонавта. Пожалуй, тот тоже терялся в догадках.
– Как дела? – спросил Джонни.
– Прекрасно, – сказал Деланти. – Хьюстон знает?
– Не от меня, – развел руками Бейкер. – Может, им сообщили из Байконура. Вряд ли у Якова много секретов от своих. Но вот с какой стати те проболтались НАСА?
– Мерзко, – скривился Рик.
– Да… Ну и что? Ты доказал, на что способен. Ты – с нами, и мы сумели развернуть крылья. Дружище, если ты смог больной справиться с такой задачей, ты и впрямь железный. Завтра будешь дежурить.
– Хорошо. А как насчет Леониллы?
Бейкер пожал плечами:
– Никак. Я спросил Петра, а он заявил: «государственная тайна». Значит, тайна, мать его!
– Может, нам удастся выяснить. У нас вполне достаточно кинокамер, чтобы…
– Ага. И в докладе будет вишенка на торте. Два парня Военно-воздушных сил США тайно проникают с камерой в женскую уборную. Ладно, мне пора на вахту. Пойду разбужу товарища генерала. Пока!
Бейкер выплыл из кабины «Аполлона» и развернулся в сторону «Молотлэба». В лаборатории царила тишина. Леонилла спала в «Союзе». Деланти, пристегнутый ремнем к койке, отдыхал на американском корабле. Яков, вероятно, дремал перед вахтой.
Джонни подлетел к койке русского. В паутине нейлоновых тросов, посреди лабиринта телескопов, кинокамер, растущих кристаллов, детекторов рентгеновских лучей и прочего плавал Петр. И улыбался переборке. Бейкер подплыл ближе – и улыбка погасла.
«Будто он только что с кем-то «крутил педали велосипеда», – подумал Джонни Бейкер, – и попался на этом».
Государственная тайна…
Июнь: 3
Тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы.
Девушка за стойкой администратора была новенькой, и она не пустила Харви на третий этаж здания мэрии Лос-Анджелеса, где находились кабинеты начальства. Но Рэндолл не возражал. Другие тоже ждали, а его команда в ближайшие несколько минут никак не могла появиться. Он пришел слишком рано.
Поэтому он сел и занялся любимой игрой: наблюдением за окружающими. С большинством все было ясно. Торговцы, политиканы – они собрались здесь, чтобы повидаться с заместителем мэра или с кем-либо из его помощников. Зато одна девушка отличалась от прочих. Харви задумался: он не мог сказать, сколько ей лет: чуть за двадцать или под тридцать. На ней были джинсы и цветастая блузка, но из дорогого магазина, не из сетевого супермаркета. Она уставилась на Рэндолла и не смутилась, не потупила глаз, когда он посмотрел не нее.
Харви пожал плечами, пересек помещение и сел с ней рядом.
– Что интересного вы во мне нашли? – спросил он.
– А ведь вы снимаете теледокументалки, да? Сейчас я припомню, как вас зовут…
– Вот и отлично.
Его слова заставили ее отвести взгляд, но спустя секунду незнакомка снова посмотрела на него, улыбнувшись:
– А как ваше имя?
– Сперва назовите свое.
– Мэйб Бишоп. – Выговор у нее был такой же, как у местных.
Он порылся в памяти:
– Ага. Народное лобби.
– Верно. – Выражение ее лица не изменилось.
Странно. Обычный обыватель из толпы был бы польщен, если бы оказалось, что прославленный документалист вспомнил его имя. Журналист еще продолжал удивляться, когда она произнесла:
– А вы не представились.
– Харви Рэндолл.
– Теперь моя очередь сказать «ага». Вы делаете фильмы про комету.
– Правильно. Они вам нравятся?
– Они ужасны. Опасны. Глупы.
– Вы говорите без обиняков. Разрешите полюбопытствовать, почему у вас сложилось такое мнение?
– Пожалуйста. Во-первых, вы перепугали пятьдесят миллионов придурков…
– Я не…
– И им следует бояться, но не вашей проклятой кометы! Знамение небес! Предвестники бедствий! Средневековая чушь – и это в то время, когда на Земле и так куча причин для тревоги, – громко проговорила Мэйб.
В ее голосе прозвучали нотки горечи.
– Чего же надо бояться? – осведомился Харви.
Вообще-то ему вовсе не хотелось услышать ответ, и, задавая вопрос, он мысленно уже обругал себя. Спросил он машинально, по репортерской привычке, но беда была в том, что она наверняка проглотит наживку.
Он не ошибся.
– Пугает следующее: аэрозольные баллончики губительно влияют на атмосферу, уничтожают озон, вызывая всплеск онкологических заболеваний. Только что построенная атомная электростанция в долине Сан-Хоакин производит радиоактивные отходы, которые никуда не денутся в ближайшие полмиллиона лет! Огромные «кадиллаки» и «линкольны» сжигают миллионы тонн бензина. Вот что требует внимания, вот с чем необходимо что-то делать, вот чего нужно бояться. Но люди в истерике бегут прятаться в погреб… из-за какой-то кометы!