— Это хорошо, — сказал Бейкер. Задержал свой взгляд на лице мэра. — Итак, они не сбегут. И, разумеется, вы тоже останетесь, Барри.
Его слова произвели на Барри ошеломляющее впечатление. Он не принял безразличного вида, не стал напускать на себя гордость. Он выглядел как человек, испытывающий сильнейшую муку.
— Я обязан остаться, — сказал он. Отступать некуда, невозможно. Нет, вы не понимаете. Когда это проклятый Молот ударил, у меня был выбор: либо отправиться за указаниями в Лос-Анджелес, либо остаться здесь, и попытаться спасти энергоцентр. Я остался, — челюсти Барри лязгнули. — Так что мы теперь будем делать?
— Я не могу отдавать вам приказы, — сказал Джонни.
Прайс пожал плечами:
— Что касается меня — можете.
Он посмотрел на мэра, тот кивнул.
— По моему разумению, руководителем этого штата является сенатор Джеллисон. Возможно, он — президент. Он имеет на это больше прав, чем все остальные. Делает больше полезного.
— Вы тоже так считаете? — спросил Джонни. — Сколько уже президентов вам известно?
— Пять. Колорадо-Спрингз. Муз Джо, Монтана, Каспер, Вайоминг… Как бы то ни было, мне по душе больше сенатор. Отдавайте нам любые приказы — какие только пожелаете.
— Вы не поняли меня, — осторожно подбирая слова, сказал Джонни Бейкер. — В отданном мне приказе не предусматривается, чтобы я отдавал вам приказы. Я имею право только советовать.
Вид у Прайса — сконфуженный, обеспокоенный. Его помощник и мэр Аллен шепотом посовещались. Потом Аллен спросил:
— Вы не хотите брать на себя ответственность?
— Совершенно верно, — ответил Бейкер. — Видите ли, лично я на вашей стороне. Мы должны всемерно содействовать продолжению работы АЭС. Но во главе Твердыни нахожусь не я.
— Вы, как человек, обладающий наиболее высоким званием, можете… — начал мэр Аллен.
— Попытаться что-либо приказать сенатору? Я? Вот уж чушь!
— Я просто подумал, генерал, — сказал мэр Аллен. — Ладно, обязательства феодального типа должны быть двухсторонними. По крайней мере, должны быть таковыми, если королем является сенатор Джеллисон. Итак, он хочет, чтобы по отношению к нам его обязательства были минимальными. Так какие же, генерал Бейкер, у вас есть для нас предложения?
— Есть кое-что. Способы создания не совсем обычного оружия…
Прайс кивнул:
— Мы уже работаем в этом направлении. Тут нам, действительно, следовало подсказать. Знаете, тут мы разрабатывали проблему обороны (в недостаточной степени разрабатывали, как мне кажется). Но никто из нас и близко не додумался до отравляющих газов. О зажигательных снарядах мы думали, но недостаточно. И о пушке — тоже. Сейчас у нас над всем этим вовсю работают. Еще что?
— Делайте запасы. В воде недостатка нет и есть энергия, нужная, чтобы вскипятить ее. Мы привезли вам сушеной рыбы, но старайтесь наловить рыбы побольше сами. Готовьтесь к осаде. Согласно нашим сведениям, Новое Братство всерьез намерено уничтожить ваш энергоцентр. И очень всерьез намерено завладеть всей Калифорнией.
— Если в этом деле участвует Алим Нассор, то намерения у них безусловно серьезные, — сказал мэр Аллен. — Блестящий ум. И решительностью обладает просто дьявольской. Но я не понимаю, что им сейчас движет. Он никогда не участвовал ни в одном движении, которое ставило своей целью борьбу с индустриализацией. Как раз наоборот. Скорее уж по цитате: «Мы только что начали игру, а вы говорите, что пора заканчивать».
— Вы забыли об Армитаже, — сказал Бейкер. — По-видимому, Нассор и сержант Хукер не могла бы сами по себе удержать эту армию от развала. Сохранить ее как единое целое. А Армитаж это может. И как раз Армитаж желает, чтобы энергоцентр был уничтожен.
Мэр поразмыслил:
— Район Лос-Анджелеса тем и знаменит, что здесь возникали самые странные религии.
Тим в глубине души все время еще надеялся, что сотрудников энергоцентра не придется посвящать в историю Хьюго. Из-за Хьюго он и сказал:
— Когда-то ислам был тоже всего лишь странной религией. Можете посмеяться над этим совпадением, мэр. Сейчас они, как некогда мусульмане, захватывают все новые области. Они вбирают в себя всех: люди либо вступают в их ряды, либо оказываются съеденными. То есть, ассимиляция происходит или путем присоединения, или путем истребления.
— Энергоцентр в работе. У них никогда не будет другого такого энергоцентра, — сказал Барри Прайс. — Они, должно быть, сошли с ума. — Имел ли Прайс в виду Новое Братство или Твердыню? Никто не задал этого вопроса.
Бейкер внезапно встал:
— Ладно. Мы здесь, с нами наши ружья и заметки доктора Форрестера. Тим, вам предстоит попытаться использовать костюм для подводного плавания. Может быть, удастся добыть из-под воды что-нибудь, что поможет нам в бою. И хотел бы я знать, сколько у нас осталось времени.
Полисмен взбирался по наклонной лестнице — медленно, осторожно, на плечах его лежал мешок с песком. У полисмена были соломенного цвета волосы и квадратная челюсть. Его униформа была изношена чуть ли не до дыр. Следом, тоже с набитым песком мешком на плечах, лез Марк. Мешки шли на укрепление баррикады, сооруженной на верхней площадке башни охлаждения. Радиоаппаратура Тима была теперь защищена довольно прочной стеной.
Полисмен обернулся, оказавшись лицом к лицу с Марком. Телосложением он очень напоминал Марка — и он был весьма рассержен.
— Мы не дезертировали из нашего города, — сказал он.
— Я этого не имел вовсе в виду, — Марк с трудом преодолел желание ответить резкостью. — Я только сказал, что большинство из нас…
— Мы были на дежурстве, — сказал полисмен. — Я знаю, по крайней мере двух наших, которые смотрели тогда телевизор. И мэр смотрел. А я не смотрел. Впервые я узнал о том, что происходит, когда услышал, как какая-то девушка кричала, что комета столкнулась с Землей. Я остался на своем посту. Потом появился мэр, он собирал нас. По переходам — то вверх, то вниз — он провел нас к гаражу. Там он разместил людей по многоместным легковым автомобилям, уже нагруженным всяким барахлом. Пассажирами, в основном были женщины, но были и мужчины. Полицейские на мотоциклах образовали эскорт и мы двинулись в сторону Гриффит-парка.
— И вы не…
— Я совершенно не понимал, что случилось, — сказал полицейский Уингейт. — Мы выехали в горы и там мэр сказал нам, что комета вызвала некоторые разрушения, и что мы должны направиться туда, чтобы поддерживать там порядок. Ох, парень.
— Вы видели цунами?
— Ох, парень… Ческу, там ничего на осталось, чтобы можно было поддерживать там порядок. Сплошной туман, дождь. Некоторые здания почему-то не опрокинулись. Джонни Киму и мэру приходилось кричать друг на друга. Я стоял совсем рядом, но не мог расслышать ни слова. Грохотал гром, сверкали молнии, ревела цунами. Потом Джонни и мэр снова собрали нас и мы направились к северу.
Полисмен замолчал. Марк Ческу тоже уважительно хранил тишину. Они глядели как прыгают на волнах четыре лодки — это удирали Робин Лаумер и некоторые из его строительных рабочих. Перед отбытием Лаумер пытался заявить свои права на некоторую часть имевшихся на АЭС припасов. Крик стоял страшный, но люди с ружьями — в том числе Марк и полицейские мэра — настояли на своей точке зрения.
— Сан-Иоаквин мы пересекли часа за четыре, — продолжил полисмен, — и разрешите заверить вас, путь был очень нелегким. Мы ехали, включив сирены, но езда заняла много времени. Одну из автомашин пришлось бросить. Мы добрались сюда, когда вода поднялась выше ступиц колес. И строительство дамбы было почти закончено. Мы разгрузили машины и на себе под дождем перетащили вещи через дамбу. Когда мы закончили с этим, Прайс послал нас работать на дамбу. Мы вкалывали как ишаки. На следующее утро вокруг нас уже было море, и прошло еще шесть часов, прежде чем я смог принять душ.
— Душ.