— Чего?!
Гарви, не отвечая, встал, вернулся к секретарше.
— Пожалуйста, сообщите Джонни Киму, что Гарви Рэнделл уже здесь, — сказал он, и голос его звучал повелительно. Секретарша с тревогой глянула на него и потянулась к интерьеру.
За спиной Гарви что-то несвязанно шипела Мэйб Бишоп — шипение это доставило Гарви большое удовольствие. Он подошел к двери, ведущей в начальственные апартаменты. Ждал. Через секунду раздался гудок. «Входите, мистер Рэнделл, — сказала секретарша. — Извините, что я заставила вас ждать…»
— Все нормально, — сказал Гарви. За дверью был длинный зал, по обе стороны его — кабинеты. Из одного из кабинетов вышел восточного вида человек неопределенного возраста, что-нибудь между тридцатью и сорока.
— Привет, Гарви. Долго ли эта дура заставила вас ждать?
— Не долго. Как поживаете, Джонни?
— Хорошо. Мэр на совещании — затянулось. Обсуждают проблемы развития города. Не возражаете, если подождете немного?
— Не возражаю… но скоро явится моя команда.
— Знаю, они скоро приедут, — сказал Джон Ким. Он был пресс-секретарем Бентли Аллена, кроме того, составителем его речей, а нередко и политическим советником. Гарви знал, что при желании Ким мог бы перебраться в Сакраменто или Вашингтон. Вероятно, если он останется с Бентли Алленом, то все равно окажется в одной из этих столиц. — Я распорядился, чтобы когда они появятся, их сразу пропустили. И проводили к служебному эскалатору.
— Спасибо, — сказал Гарви. — Они это оценят.
— Ха. Совещание заканчивается. Пока ваши люди не прибыли, пойдемте, переговорите с шефом, — и Ким повел Гарви вглубь зала.
Два кабинета. Один большой, уставленный дорогой мебелью и застеленный толстыми коврами. Со стен свисали знамена, повсюду памятные подарки, почетные значки, какие-то грамоты в рамках. Позади этого богато украшенного официального кабинета располагался второй, гораздо меньшего размера. Но письменный стол в этом маленьком кабинете был даже больше. На столе высокими кучами громоздились бумаги, доклады, книги, памятные и докладные записки, перфокарты «Ай-Би-Эм». На обложке некоторых докладных записок были вытеснены большие красные звезды. На некоторых по две красные звезды, на одной — три. Когда вошли Ким и Гарви Рэнделл, мэр как раз принялся за работу над этой запиской.
Мэр читал эту докладную записку, а Гарви думал. Он думал о том, что смотрится мэр хорошо. Второй чернокожий мэр Лос-Анджелеса. Он — из породы выигрывающих. Высокий, сильный, и одет как одеваются богатые юристы — он и был юристом до того как занялся политикой. Заметно было, что он человек смешанной крови, и еще было заметно, что он человек воспитанный — заметно по тому, что он не скрывал этого. Бентли Аллен никогда не разговаривал свысока. Он вполне мог бы обойтись без политической деятельности: фактически политика, видимо означала для него отпуск. Отдых от преподавательской работы в одном богатом частном университете.
— Документальный фильм, мистер Рэнделл? — спросил Бентли Аллен. Поставил свои инициалы на докладной записке и положил ее в ящик для исходящих.
— Нет, сэр, — ответил Джонни Ким. — На этот раз ежевечерние новости.
— Тогда чем я сегодня могу быть для вас полезным? — спросил мэр.
— Да, сейчас мы не будем снимать документальный фильм, — сказал Гарви Рэнделл. — Но интервью с вами будут транслировать все телесети. Все. Как готовится руководство нашего города ко дню, когда Хамнер-Браун не столкнется с Землей?
— Все телесети? — спросил Джонни Ким.
— Да.
— Не было ли оказано здесь небольшое давление? — спросил Ким. — Скажем, из не совсем белого дома, расположенного на Пенсильвания Авеню?
— Возможно, — сознался Гарви.
— Наш Главный начальник хочет, чтобы ему подыграли в лад, — сказал мэр. — В день, когда произойдет встреча с порцией мороженного, будьте спокойны и сохраняйте хладнокровие.
— А произойдет это во вторник на следующей неделе, — автоматически отозвался Гарви. — Да, сэр…
— А что, если я начну паниковать? — спросил мэр Аллен. Глаза его блестели: он развлекался. — Или заявлю: «Братья, вот ваш шанс! Уничтожайте белых! Хватайте, что можете, наступит и на вашей улице праздник!»А?
— Ах, черт возьми! — сказал Гарви. — Я считал, что каждому лестно, если его покажут в передаче, которая будет транслироваться на всю страну.
— А у вас самого никогда не бывало подобных побуждений? — спросил Бентли Аллен. — Видите ли, иногда возникаю непреодолимые желания, которые, если поддаться им, могут в корне изменить всю вашу жизнь. Например, желание облить платье жены декана мартини. Могу добавить, однажды я так и сделал. Уверяю вас, что сделал я это нечаянно, по чистой случайности, но сами видите, что мне пришлось сменить работу.
Гарви поднял встревоженный взгляд и мэр Аллен широко ухмыльнулся: — Не беспокойтесь, мистер Рэнделл. Моя теперешняя работа мне очень нравится. Как и понравилось бы работа в каком-нибудь более солидном учреждении — из тех, что расположены далее к востоку… — последние слова он произнес в растяжку. Не являлось тайной, что Бентли Аллен был бы не прочь стать первым президентом Америки с черным цветом кожи. Некоторые серьезные политики говорили, что лет через десять, десять с небольшим, так и будет.
— Я буду паинькой, — сказал мэр Аллен. — Я скажу народу, что, как мы ожидаем, в этот день все служащие будут на своих местах. Что я и сам буду на своем рабочем месте… ну, на самом деле я буду здесь, но я скажу, что буду там, — ткнув пальцем в сторону большого кабинета, добавил он. — Я надеюсь, что все мои сотрудники высокого ранга тоже будут паиньками. Правда, я, видимо, умолчу, что у меня есть цветной телевизор, который я и буду смотреть. Потому что — да провались я на этом месте, если собираюсь упустить подобное зрелище.
— Работа будет идти как обычно, и время на световые зрелища тратиться не будет, — сказал Гарви.
Мэр кивнул: — Разумеется. — Лицо его сделалось серьезным: — Между нами говоря, я несколько встревожен. Слишком много людей собирается покинуть город. Вам известно, что почти все трайлеры — из тех, что сдаются на прокат — уже разобраны? В течении недели. Более того, мы получили массу заявлений об отпуске от служащих полиции и пожарной охраны. Разумеется, эти прошения остались без удовлетворения. На день падения Порции Мороженного все отпуска отменяются.
— Боитесь, что начнутся грабежи? — спросил Гарви.
— Если и боюсь, то не настолько, чтобы объявить об этом во всеуслышание. Но вам могу сказать: да, — сказал мэр Аллен. — Все дома, оставленные без присмотра своими хозяевами, подвергаются опасности ограбления. Но с этой проблемой мы управимся… Если ваши люди уже пришли, давайте начнем. Через полчаса у меня совещание с начальником управления гражданской гвардии.
Они встали и вышли в большой кабинет.
Машин на Беверли-Гленн было не очень много. Даже мало, если учесть, что сейчас вечер. Гарви ехал и широко улыбался. Да уж, сюжет у меня, думал он. Даже если я больше ничего не раскопаю, сюжет у меня есть. Оказывается, многие миллионы людей не просто считают, что мир идет к гибели, нет, они надеются на это. Такой вывод следует из их высказываний. Им ненавистно то, чем им приходиться заниматься, они тоскуют по «простой» жизни. Разумеется, сейчас людям не очень хотелось бы стать фермерами и жить в деревнях, но если так придется жить всем…
Все это было бессмысленно, но людские желания часто оказываются бессмысленными, что ни в малой степени не беспокоило Гарви Рэнделла.