Оба мужчины сидели по-турецки и глядели на запад, наблюдая падение метеоритов.
Две тысячи восемьсот футов над уровнем моря — самая высокая точка острова, имя которого — Фера. Гранитная глыба, носившая различные названия при различных сменявших друг друга цивилизациях — на протяжении долгого, долгого времени. Нынешнее название — Гора пророка Ильи.
Сумерки сгущались над водами залива — там, внизу. Залив был круглый, его окружали утесы в тысячу футов высотой. Эта кальдера — след вулканического извержения, некогда уничтожившего две трети острова. Уничтожившего Минойскую империю — и породившего легенду об Атлантиде. Теперь в центре залива высился недавно возникший остров — безобразный и голый. Греки называли этот остров Страной нового огня. Островитяне знали, что когда-нибудь Страна нового огня станет центром нового извержения. Как когда-то, много лет назад, центром такого извержения была Фера.
На водах залива закачались огненные блики: небо пылало бело-голубым пламенем. На западе угасало золотое сияние, но небеса не делались черными, а засветились странным зеленым и оранжевым светом. Свет, колеблясь, тянулся вверх, туда, откуда падали метеоры. Фаэтон снова мчался на колеснице Солнца…
Метеоры падали через каждые несколько секунд. Ледяные осколки врезались в атмосферу и сгорали, окутавшись пламенем. Падали снеговые комья, пылая зеленовато-белым. Земля уже глубоко погрузилась в оболочку кометы Хамнера-Брауна.
— Странное у нас увлечение, — сказал Виллис.
— Наблюдать небеса? Мне всегда нравилось смотреть на небо, — сказал Макдональд. — Вам никогда не приходилось видеть, чтобы я напрочь зарывался в Нью-Йорке, — так ведь? Мне нравятся места, где мало людей, места, где воздух ясен и чист. Места, где человек в течение десяти тысяч лет наблюдал за звездами… Такие места, где можно обнаружить следы древних цивилизаций. Но я никогда не видел подобного неба.
— Хотел бы я знать, не выглядело ли оно так и тогда… Вы знаете, что я имею в виду.
Макдональд пожал плечами. Уже почти совсем стемнело.
— Платон ни о чем подобном не упоминал. Но в мифах упоминается о каменном боге, рожденном морем и бросившем вызов небу. Может быть, таким образом древним увиделось облако. Или взять некоторые отрывки из Библии. Кое-что можно расценивать как свидетельства очевидцев — только находились они вдали от центра событий. Да, не хотелось бы быть поблизости во время извержения Феры.
Виллис не ответил, он в удивлении смотрел на небо. Через все небо протянулась гигантская полоса зеленоватого света. Полоса расширялась, росла. Видение продолжалось несколько секунд, а потом полоса разом вспыхнула и погасла. Виллис внезапно понял, что он смотрит в восточном направлении. Его губы беззвучно зашевелились. А затем:
— Мак! Обернитесь!
Макдональд обернулся.
Небо сворачивалось в клубок, поднималось вверх, словно занавес. Можно было заглянуть под нижний край этого занавеса. Край был безупречно ровный, прямой — в нескольких градусах над горизонтом. Вверху зеленым и оранжевым светом сияла оболочка кометы. А ниже — тьма, в которой горели звезды.
— Тень Земли, — сказал Макдональд. — Тень, отбрасываемая на оболочку. Хотел бы я, чтобы моя жена дожила до сегодняшнего дня, чтобы увидеть это. Всего лишь один лишний год…
За их спинами взорвалась ярчайшая вспышка. Виллис оглянулся. Вспышка медленно шла вниз — такая яркая, что на нее невозможно было смотреть, ослепительная — все тонуло в ее пламени… Виллис уставился на нее. Господи, что это такое? Оно опускается… гаснет.
— Надеюсь, вы поберегли свои глаза, — сказал Макдональд.
Виллис ничего не видел — лишь ощущал сильнейшую боль. Он замигал — это не помогало.
— Кажется, я ослеп, — сказал он. Он протянул ладонь, ощупывая камень, он надеялся, что ему станет легче, когда он почувствует руку другого человека.
— Не думаю, чтобы сейчас это имело значение, — негромко сказал Макдональд.
Быстро вспыхнула ярость — и тут же угасла. Виллис понял, что имел в виду его товарищ. Руки Макдональда взяли его за запястья и завели их вокруг камня:
— Держитесь как можно крепче. Я расскажу о том, что видел.
— Ладно.
Макдональд торопливо заговорил:
— Когда свет погас, я открыл глаза. На мгновение мне показалось, что я вижу что-то вроде фиолетового прожектора, его луч был направлен в небо. Затем луч погас. Но шел он из-за горизонта. У нас еще есть некоторое время.
— Не везет этому острову, — сказал Виллис. Он ничего не видел, даже тьмы.
— Вас никогда не удивляло, почему люди упорно строились здесь? Некоторые из домов насчитывают не одну сотню лет. Через каждые несколько столетий — извержение. Но люди постоянно сюда возвращались. А что касается того, что нам следует делать… да, нам… Алекс, я уже вижу цунами. Волна становится выше с каждой секундой. Не знаю, поднимется или нет она на ту высоту, где мы сейчас находимся. Хотя… приготовьтесь сперва выдержать воздушную волну. Соберитесь с силами.
— Сперва будет другая волна: землетрясение. Наверное, сейчас наступает конец Греции.
— Видимо, так. И появится новая легенда об Атлантиде… Если кто-нибудь выживет, чтобы поведать о катастрофе. Занавес по-прежнему поднимается. На западе — потоки света, исходящие от ядра. На востоке — черная тень Земли. Повсюду — метеоры… — Голос Макдональда оборвался.
— Что там?
— Я закрыл глаза. Но в северо-восточной части неба — оно! Ядро… Огромное!
— Грег, кто придумал это имя:» Гора пророка Ильи «? Похоже, он попал в самую точку.
Землетрясение вдоль и поперек разорвало Феру. Вскрыло скрытый морским дном канал, по которому три тысячи пятьсот лет назад вырывалась на поверхность магма. Виллис почувствовал, что камень вырывается из его рук. Фера взорвалась извержением. Страшная волна перегретого пара, выброшенного вместе с лавой, отбросила его в сторону и мгновенно прикончила. Несколькими секундами позже на рваную, пылающую оранжевым сиянием рану в теле гранита накатилась волна цунами.
И никого не осталось в живых, чтобы рассказать о втором извержении Феры.
Мэйбл Хоукер раздала карты и исподтишка улыбнулась. Двадцать очков, ей сегодня везет. А ее партнерам — нет. Все время Би Андерсон повышала ставки, когда самолет приземлится в аэропорту имени Кеннеди, партнеры проиграют Мэйбл с сотню долларов.
Готовясь к посадке в Нью-Йорке,» семьсот сорок седьмой» плыл высоко над Нью-Джерси, Мэйбл, Чет и Андерсоны, пассажиры первого класса, сидели вокруг стола. Стол находился далеко от иллюминаторов, что творится за бортом, не видно. Мэйбл почувствовала сожаление, что сейчас занята бриджем. Она никогда не видела Нью-Йорк с воздуха. С другой стороны, не хотелось, чтобы Андерсоны знали об этом пробеле в образовании.
За иллюминаторами полыхнуло.
— Твоя очередь торговаться, Мэй, — напомнил Чет. Люди, сидевшие у иллюминаторов, отшатнулись. Салон первого класса загудел, заполнился шумом голосов. Мэйбл услышала в этих голосах страх — в мозгу каждого авиапассажира таится глубоко запрятанный страх.
— Извините, — сказала Мэйбл. — Две бубны.
— Четыре черви, — сказала Би Андерсон, и Мэйбл уступила.
Раздался негромкий звуковой сигнал. Зажглась надпись «Застегните привязные ремни».
— Говорит командир самолета Феррар, — сказал сочащийся дружелюбием голос. — Мы не знаем, что это была за вспышка, но на всякий случай просим вас пристегнуть ремни. Еще одно: какая бы это ни была вспышка, она произошла далеко от нас. — Голос летчика успокаивал, вселял уверенность.
А не заторговалась ли Би? О господи, понимает ли она, что означает объявление «двух бубей»? После такого объявления повышать?..
Раздался странный звук: будто медленно разорвали пополам что-то огромное. «Семьсот сорок седьмой» внезапно взревел, резко ускорил полет.