И опустился обратно на бревно — незнакомец был без оружия. Конечно же, если не считать здоровенного охотничьего ножа, без которого в Тайгу бы сунулся разве что блаженный.
Но опасаться такой ерунды видавшие виды гриди, конечно же, не собирались: кто-то вернулся к своим делам, а остальные просто глазели, стремительно теряя к гостю всякий интерес.
И только Лысый все никак не мог выдохнуть. Не нравился ему этот хмырь — и все тут. И сильно не нравился.
— Доброго дня, судари. — Парень лучезарно улыбнулся. — Какими судьбами тут?
— А тебе какое дело? — отозвался Лысый. — Сам кто будешь?
Точно не вольник — эти у Отрадного почти не ходят. Да и не стал бы искатель бродить по Тайге без штуцера или хотя бы арбалета. И на дружинника Костровых тоже не тянет — слишком молодой, хоть и крепкий на вид. Но что-то военное в парне точно было: больше всего он походил на служивого из государевых. И не рядового солдата или унтера, а кого-то чином постарше — вроде поручика, попавшего на Фронтир сразу после юнкерского училища.
Вот только ближайший гарнизон в Орешке — в тридцати километрах отсюда.
— Нет, так дело не пойдет, любезный. Вопросы здесь задаю я. — Парень чуть сдвинул брови. — И мне не терпится узнать, чем вы тут занимаетесь.
— Охотимся. — Лысого понемногу начинал утомлять этот спектакль. — А ты шел бы себе дальше, пока морда цела.
— Рядом с Отрадным? — Парень пропустил угрозу мимо ушей. — Вы ведь князя Зубова дружина?
— А если и так? Где хотим, там и ходим. Тайга общая.
Лысый сам никак не мог понять, чего ради он тут рассусоливает. Вместо того, чтобы послать сопляка куда подальше. Или просто подняться с бревна и врезать так, чтобы зубы наружу.
Ну, а если за нож хвататься начнет — сам себе дурак.
Лысый никак не мог понять… а потом все-таки понял.
Взгляд. Тяжелый, внимательный — и до чего ж нехороший! Из глаз парня на гридей смотрел человек, которому уже случалось отнимать чужую жизнь. И, пожалуй, не раз и не два. За без малого сорок лет Лысый научился если не бояться таких, то хотя бы обходить стороной — по возможности.
— Тайга, может, и общая. А вот болт от арбалета — мой. — Парень указал на оленью тушу с торчащим в боку опереньем. — И добыча тоже.
— И куда ж тебе столько? — Лысому вдруг отчаянно захотелось обратить все в шутку. — Съешь?
— А это, любезный, не твоего ума дело. — Парень усмехнулся. — Так что настоятельно рекомендую вам, судари, собираться. К дому, или еще куда — как пожелаете.
Гриди дружно заржали. И Лысый с тоской понял, что ему-то все-таки придется драться. Встать и шагнуть к этому улыбающемуся белозубому сопляку со страшными глазами… Или сразу достать топор. А лучше — револьвер, чтобы не подходить.
— Ну извини, родной. Видит Матерь — я не хотел…
Лысый потянулся к кобуре. Нарочно медленно, чтобы дать парню еще мгновение подумать, испугаться и удрать. Но тот продолжал стоять, как истукан, хотя движение наверняка заметил. И прекрасно знал, что оно означает — просто почему-то не считал ни опасным, ни даже стоящим хоть какого-то внимания.
Не успели пальцы оттянуть ремешок на застежке, как за спиной парня раздался щелчок. Что-то свистнуло в воздухе, бревно, на котором сидел Лысый, вздрогнуло от удара, и прямо у него между ног вдруг вырос арбалетный болт — точная копия того, что торчал из оленьей туши.
Еще бы на два пальца выше — и…
— С-с-сученыш, — выдохнул Лысый сквозь зубы. — Да я тебя…
— Настоятельно не рекомендую шевелиться, любезный. — Парень погрозил пальцем. — И это, судари, касается всех. Или мои друзья будут вынуждены стрелять.
— А откуда мне знать, что вас тут не двое?
Лысый застыл, но лишь снаружи. Разум продолжал лихорадочно просчитывать варианты. Правда, хороших среди них было немного.
Точнее — вообще не было.
— А какая, в сущности, разница? — Парень пожал плечами. — Дюжина у меня стрелков, или всего один — вы уже имели возможность убедиться, что он не промахнется.
— Ну хорошо. Убьешь меня. — Лысый заставил себя улыбнуться. — А дальше что?
— Не сомневаюсь, вы все здесь умеете обращаться с оружием. И наверняка сумеете меня подстрелить. Но перед этим я успею убить двоих. Или троих… А может, и всех до единого. Какая, в сущности, разница? — Парень перестал улыбаться и посмотрел Лысому прямо в глаза. — Ведь ты этого все равно уже не увидишь.
Сопляк не угрожал — просто информировал. Безо всяких фокусов обозначил расклад, который теперь казался весьма и весьма вероятным — и не только одному Лысому. Остальные, наконец, почувствовали то же, что и он: парень излучал мощь. Не магию, не способности Одаренного, а что-то другое — не менее могучее и опасное. Силу, против которой даже штуцера и револьверы больше не казались убедительными.