— Отдыхай. — Я с улыбкой коснулся сонной головы Святогора, прощаясь. — Еще увидимся.
— Что, понравился? — Дядя усмехнулся, но как-то натянуто. Будто всем видом пытался показать, что его самого нисколько не проняло. — Ладно, пойдем дальше. Тут, кстати, не только оружейная.
После волота я ожидал еще чего-нибудь этакого, и дверь за его металлическим плечом — самая обычная, деревянная, даже без замка — изрядно разочаровала. Дядя просто толкнул ее, и мы оказались в небольшом помещении, которое освещало единственное оконце с треснувшим наискосок стеклом. Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядел сначала наковальню, за ней верстак с инструментами и чуть дальше — горн.
— Кузница, — пояснил дядя. — Тут уже лет двадцать никто не работает.
Этого он мог бы и не говорить: судя по слою пыли на полу и подоконнике, помещением давным-давно не пользовались. Однако сохранилось оно отлично: и кувалда, и молотки, и клещи выглядели разве что слегка заржавевшими — но вполне исправными.
Настолько, что их прямо-таки хотелось взять в руки. Хотя куда больше меня заинтересовало само место, которое явно годилось не только для развлечений с железными болванками, но и я для кое-чего другого.
Подойдя к горну, я присел на корточки и заглянул внутрь.
Сыро. И тесновато… Но, пожалуй, сойдет.
— Слушай, — Я повернулся к дяде, — я, пожалуй, тут задержусь. Экскурсия ведь подождет?
— Да куда денется. Там и смотреть-то уже, считай, нечего. Как поленница с гаражом выглядят, ты, полагаю, и так знаешь, — усмехнулся дядя. И вдруг нахмурился, прищуриваясь. — А тебе зачем?..
— Да так. — Я махнул рукой. — Еще в кадетском в кузне баловались. Может, и тут чего получится.
— А-а-а… Ну давай, давай. Дело хорошее. Мастер нам пригодится. — Дядя одобрительно закивал. — Сейчас Жихаря тебе в помощь пришлю — пусть свои повинности отрабатывает.
Я вполне мог бы натаскать дров и сам, однако отказываться, конечно же, не стал. И пока мой товарищ по несчастью носился туда-сюда со здоровенными поленьями, отыскал на одной из полок масленку и кое-как привел в порядок кузнечные меха. Скрипучие, рассохшиеся, но все же вполне пригодные к работе.
— Чего это ваше сиятельство задумали? — осторожно поинтересовался Жихарь, сбрасывая на пол охапку дров. — Ковать собираетесь?
— Вроде того… Но потом, — улыбнулся я. — Пока разжечь надо. И оставить на пару дней — пусть пропечет тут все как следует.
— На два дня? — Жихарь нагнулся и с явным сомнением заглянул в очаг горна. — Так потухнет ведь…
— Не переживай, — усмехнулся я. — У меня — не потухнет.
Я вполне мог поискать спички, но из чистого упрямства воспользовался магией. Вышло не сразу, и все же куда легче, чем вчера со свечкой: крохотный язычок пламени с едва слышным щелчком появился на моей ладони и скользнул по коже, спеша поскорее добраться до бересты. Она с шипением загорелась, а когда я добавил еще маны, вспыхнули и дрова — все разом, будто их облили бензином.
— Ловко вы. Раз — и готово. — Жихарь цокнул языком. — А дальше что?
— А дальше — берись за меха, — ответил я. — И поддай как следует.
Я не собирался развлекаться со стальными заготовками — во всяком случае, пока. Но и для моей задумки нужны были угли, как следует прогоревшие и раскаленные до предела. Жихарь явно не понимал, что именно я затеял, однако больше вопросов задавать не собирался: сбросил куртку, закатал рукава рубашки по локоть, взялся за меха…
И поддал. Да так, что и без того горячее пламя тут же загудело, вырываясь в трубу. Через пару минут я собрался было его сменить, но Жихарь только помотал головой, вытер ладонью пот со лба и принялся раздувать дальше, пока все кирпичное нутро горна не превратилось в один сплошной жар.
— Спасибо. — Я кивнул. — Дальше я сам.
Жихарь немного помялся на пороге кузницы, но уже скоро смотреть на меня, сидящего скрестив ноги прямо напротив огня, ему надоело. Оставшись один, я еще несколько мгновений вглядывался в языки пламени, а потом потянулся к нему.
Сначала магией, а потом и обеими руками. И жар, способный расплавить железо, показался лишь теплом. Мягким и согревающим, не способным причинить никакого вреда.
Пламя признало своего господина.
Но моя работа только начиналась. Стащив через голову насквозь мокрую от пота рубаху, я снова сконцентрировал поток, собирая всю доступную мне мощь в одной точке. Резерва хватило ненадолго, и где-то через полминуты в глазах начало стремительно темнеть.