— Справимся! — Я легонько потрепал сестру по плечу. — И отдохни как следует — и так всю ману потратила.
Выглядела Полина и правда неважно — невыспанная, бледная. Вчерашние усилия не прошли бесследно, и даже за ночь ее Основа не успела восстановиться — видимо, выложилась подчистую, спасая раненого дружинника. Но фамильное Костровское упрямство никуда не делось — все так же блестело в глазах голубыми искорками.
— Справимся, — повторил я. — А ты понадобишься здесь — вдруг эта железка еще кого-нибудь зацепит?
Похоже, мои аргументы оказались посильнее дядиных: Полина нахмурилась, но спорить все-таки не стала. И через несколько мгновений мы поднимались из подземелья Гром-камня обратно в дом. А оттуда — на улицу, где нас уже ждали машины: дядин «козлик» и небольшой грузовик, в кабине и кузове которого расселись дружинники.
Все семеро — не считая раненого Степана. Значит, дело серьезное.
Я только сейчас понял, как сильно выдохся. Алтарь не только выпил резерв подчистую, но и успел подцепить энергию и из тела. Руки до сих пор слегка подрагивали, а рубашка так взмокла, что липла к телу между лопаток.
— Справимся, справимлся… — проворчал дядя, будто прочитав мои мысли. — А сам еле на ногах стоишь! И вот надо тебе было надрываться?
Я молча отмахнулся, закинул за спину ножны с Разлучником и полез в кузов грузовика, где меня уже дожидался Жихарь.
— Здравия желаю, ваше сиятельство, — проговорил он, подтягивая меня за руку. — Как спалось?
— Сойдет. — Я уселся на лавку. — Вы-то сами как — готовы?
— А куда ж деваться? — Жихарь пожал плечами. — Подпоясались да поехали — такая уж у гридей служба… Вам штуцер выделить? Тут как раз еще один…
— Обойдусь. — Я с улыбкой коснулся рукояти Разлучника. — Мне с мечом привычнее.
Дружинники удивленно переглянулись. Видимо, в их представлении кадетские корпуса уже давно натаскивали молодняк стрелять из штуцеров. Или, на худой конец, орудовать штыками, а полноценному фехтованию уделяли от силы пару часов в неделю.
Но сам вид фамильного клинка, хоть и заключенного в ножны, внушал им изрядную долю почтения — вдобавок к той, что я завоевал, отделав Жихаря на тренировочной площадке.
— Ну что, все сели? — Дядя выглянул из «козлика» и махнул рукой. — Тогда поехали!
Мотор взревел, я покачнулся, легонько толкнув плечом Жихаря, и грузовик неторопливо покатился от дома к дороге.
— Автоматон, значит. — Устроившийся напротив Рамиль задумчиво запустил пятерню в бороду. — Неужто не все еще поломались?..
Никто не ответил. Дружинники только хмурились и молча провожали взглядом исчезающие за деревьями стены Гром-камня. И все — за исключением разве что Жихаря — выглядели так, будто с радостью остались бы дома. И грядущая охота их, похоже, ничуть не вдохновляла, хоть и сулила весьма богатую добычу.
Где-то с четверть часа мы ехали в тишине, но когда Великанов мост затерялся из виду, а деревья стянулись к дороге, окружая грузовик, кто-то, наконец, не выдержал.
— И далась нам эта железка?.. — тоскливо проворчал голос из кабины. — Сидели бы дома. Может, он вообще обратно в Тайгу уйдет!
— Дома… А товарища что — бросим? Федот на заимке один остался. И пока Паук там бродит — деваться ему некуда.
На этот раз заговорил самый старший из дружинников — плечистый седобородый дед по прозвищу Боровик — тот самый, который едва не проспал позавчерашнюю схватку на деревянных мечах. Он еще в прошлом году разменял восьмой десяток и уже давно не ходил в дозор за реку, однако сейчас держался, пожалуй, поспокойнее остальных.
Видимо, потому, что за свой век успел повидать всякое.
— Ты уже встречал эти машины, — догадался я. — Знаешь, что это такое?
— Что это такое — одна Праматерь знает. — Боровик усмехнулся в прокуренные усы. — А встречать — встречал. Лет двадцать назад, когда с вашим батюшкой покойным за Неву ходили.
— И как? — нетерпеливо встрял Жихарь. — Что там было?
— Да ну как — что… Бродит себе железяка по лесу, гремит. И на все живое бросается. — отозвался Боровик. — Уж не знаю, откуда они берутся, но если появился — то обратно в Тайгу уже не вернется. Так и будет кругами ходить, пока не встретит кого. Ему что человек, что зверь — без разницы.
Я молча кивнул. Судя по всему, древние механизмы когда-то были запрограммированы уничтожать все, что движется, и даже столетия спустя хранили в своих модулях эту директиву. Появлялись неведомо откуда и просто патрулировали радиус, пока не встречали кого-то достаточно смелого и оснащенного, чтобы разобрать их на запчасти.
— У него ж там жив-камень внутри? — поинтересовался дружинник в кабине. — А вдруг разрядится? Не может же железяка так вечно по лесу шляться!