Действительно, между дверью из толстых досок и частоколом зияла щель. Слишком большая, чтобы ее могли оставить случайно.
— Держись за мной. — Я вытащил Разлучника из ножен и свободной рукой поймал Жихаря за куртку и оттянул назад. — У меня хоть броня есть.
Острие меча и калитку разделяла всего пара шагов, но я до сих пор ничего не слышал. Если за оградой и было что-то живое… или не-живое — оно затаилось. И начало двигаться, только мы подошли вплотную. С той стороны частокола раздался едва слышный шелест, который я скорее почувствовал, чем сумел распознать.
И тело само рвануло вперед, ребром ладони отводя в сторону уже нацеленный прямо на меня штуцер. Я замахнулся в ответ, но в последний момент все же успел удержать руку и ударил не клинком, а гардой.
И через мгновение уже прижимал к частоколу высокого коротко стриженого парня с безумными глазами.
— Ты… — сдавленно прохрипел он, отчаянно пытаясь вырваться. — Ты кто такой?
— Тихо! Тихо, Федот! — Дядя навис над моим плечом. — Свои!
— Ма…матерь милосердная!
Тело в моих руках обмякло и наверняка свалилось бы, не держи я его за ворот куртки.
— Давайте-ка все сюда. — Боровик чуть ли не силой затолкал нас в калитку. — И закрывайте скорее!
Федот все еще озирался по сторонам, как загнанный зверь, но теперь хотя бы не пытался драться — штуцер у него благоразумно отобрали. Взъерошенный, с неровной редкой щетиной и покрасневшими от усталости глазами, он скорее напоминал сумасшедшего, чем опытного вояку. И я мог только догадываться, что и за сколько дней ему пришлось пережить.
— Матерь милосердная, — повторил он. — Думал, вы уж не придете… Я сутки не спал!
— По тебе видно. — Я нахмурился. — Что здесь случилось? Ты видел?..
— Тише! — прошипел Федот. — Эта тварь где-то рядом!
— Какая тварь? Паук? — Дядя растолкал дружинников плечами. — Где он сейчас?
— Да кто ж его знает, Олег Михайлович. Как Иван удрал- так тут и бродит за оградой. Внутрь, слава Матери, не лезет — видимо, не заметил меня. Иначе уже давно бы… — Федот как будто понемногу успокаивался, однако одно лишь воспоминание о страшном госте вновь заставило его задрожать и втянуть голову в плечи. — Ему эти бревна — как спички. Я тут всю ночь сидел, а потом слышу — кто-то идет. Ну и выглянул…
Договорить бедняга не успел. Смолк, словно в один миг лишившись дара речи, и распахнутыми от ужаса глазами уставился на частокол. Я не сразу сообразил, в чем дело, и только когда все замерли, наконец, услышал звук. Который доносился издалека, откуда-то из-за деревьев — но с каждым мгновением становился все ближе… Достаточно близко, чтобы различить в шуме мерное гудение, металлический лязг и скрежет.
Будто прямо к заимке через лес вразнобой шагал небольшой отряд дружинников в плохо смазанных латных доспехах.
Глава 11
— Вернулся, паскудник, — одними губами прошептал Боровик.
Все замерли, боясь пошевелиться. И даже дядя, похоже, толком не знал, что следует делать — так и стоял, сжимая в руках свой футляр с Хаос знает чем.
— Давайте в дом. — Я скользнул к калитке и одним движением закрыл ее на засов. — Только тихо! Кто споткнется — лично голову оторву.
Вряд ли дружинники ожидали от новоиспеченного княжича такой прыти, однако приказ выполнили — хотя бы потому, что своих толковых мыслей, похоже, не было ни у одного. Через несколько мгновений мы все переместились на первый этаж крохотной избушки — подальше от частокола, за которым разгуливало неведомое металлическое чудище.
Правда, помогло не сильно — оно уже успело подобраться к заимке вплотную, и теперь лязг и скрежет раздавался совсем близко, будто бы прямо за стеной.
— Бить его надо. — Дядя, наконец, взял себя в руки. — Попробую из «холланда» подстрелить — пуля мощная, тяжелая. Броню не возьмет, конечно, но если куда надо попасть…
— Давай наверх. — Я указал на лестницу. — Оттуда обзор лучше.
Вариантов в любом случае было немного, так что уже через минуту мы с Жихарем прижались лицами к щелям между ставнями, а дядя разложил на полу второго этажа футляр, из которого на свет появилось оружие весьма грозного вида: штуцер, только тяжелее и больше обычного чуть ли вдвое. Явно однозарядный — для поспешной стрельбы калибр диаметром в мой большой палец уж точно не годился. Зато дистанция боя у этой маленькой пушки наверняка была огромная — километра полтора, если не больше. И оптический прицел — латунную трубку с фирменным клеймом на боку — к ней приделали не случайно.
Да и в целом дядина игрушка вид имела весьма внушительный. И даже роскошный — чего стоило одно дерево приклада и чеканные золотые узоры на ствольной коробке. Неудивительно, что такую красоту приходилось таскать в футляре.