— Михайлович, Михайлович… Называй ты меня уже просто — дядя Олег! — не выдержал дядя. — Мы ж с тобой, в конце концов, родственники. Ты сын моего брата.
— Бастард, — на всякий случай уточнил я.
— Бастард… Да и черт с ним, что бастард! Скажи… — Дядя на мгновение смолк, будто подыскивая нужные слова. Явно соображал, как зайти издалека. Но так ничего и придумал и, помявшись чуть ли не полминуты, выпалил: — Ты хочешь уехать с нами на Пограничье?
Я почувствовал, как мои губы сами по себе расплываются в улыбке. Вряд ли дядя мог представить, насколько его предложение окажется своевременным. Хотя бы потому, что я уже и сам подумывал в самое ближайшее время удрать из госпиталя.
Неважно, куда — лишь бы больше не сидеть в четырех стенах!
— Еще как хочу, Олег Ми… дядя Олег! — Я не без труда подавил невесть откуда взявшееся желание вскочить и обнять дорогого сородича. — Хоть на Пограничье, хоть к черту на рога.
— Ты это… раньше времени не радуйся. — Дядя шагнул вперед, и уселся на койку рядом со мной, и старые пружины жалобно застонали под его богатырским весом. — Новая жизнь, считай — а тут все бросить придется. Образование, опять-таки…
— Ничего, — усмехнулся я. — Переживу как-нибудь.
Бросать мне — по вполне понятным причинам — было попросту нечего. Да и Игорю, пожалуй, тоже: мать давно умерла, а из кадетского корпуса парень выпустился еще в июне, и за лето большая часть однокашников успела разъехаться по училищам или гарнизонам.
Меня после выписки из госпиталя тоже ждала подобная участь. Государева служба не самая плохая перспектива. А для Одаренного бастарда, пожалуй, и единственная — особенно если повезет удачно занять теплое местечко в Москве или в столице одного из княжеств.
Но меня чуть ли не с самого первого пробуждения в новом теле почти физически манило Пограничье — заветная полоска земли, отделяющая Империю от загадочной и опасной Тайги. Даже проштудировав всю местную библиотеку вдоль и поперек, я так и не смог понять, где заканчивается правда и начинается вымысел: хищные твари, деревья высотой в несколько многоэтажных домов, стихийные аномалии, артефакты, древние механизмы, скрытые в темной чаще…
И магия. Она, если верить книгам, буквально пропитывала там все.
Тайга определенно казалась подходящим местом для того, кем я был раньше — и кем собирался стать снова. И если бы где-то внутри моей головы скрывался компас, его стрелка уже давно непременно указывала бы на север.
— Жизнь там не сахар, — проговорил дядя, будто уловив отголоски моих мыслей. — Вот уж не думал, что ты так быстро согласишься.
— Ну, уговаривать меня точно не придется. — Я поднялся с койки. — Готов выезжать хоть сейчас.
— Ты смотри — какой прыткий. — Дядя одобрительно заулыбался. И вдруг снова нахмурился, с тоской покосившись на дверь. — Катюшке надо сказать… Она ж не знает еще.
— Чую, обра-а-адуется, — с усмешкой протянул я. — Места себе от счастья не найдет.
— Ладно тебе язвить. — Дядя сдвинул седые кустистые брови. — Катя хоть и девчонка, зато с севера. Это здесь князья в костюмах и золоте ходят, а у нас все иначе. И работы невпроворот и люди… другие.
— Другие? — Я приподнял бровь. — Это какие же? С тремя ногами?
— Ног у всех одинаково — как человеку положено, — строго отозвался дядя, пропустив шутку мимо ушей. — А вот голова разная. Не такой народ на Пограничье, как в Новгороде. Жизнь суровая — и люди там суровые, простые. Злобы в них, может, и нет никакой, и подлости без повода не сделают, но если дашь слабину — сожрут. А ты, Игорь, к такому не привык.
— Да ладно уж тебе, дядь Олег. — Я развернулся и оперся лопатками на прохладную стену. — Нас в кадетском, знаешь ли, тоже не баловали.
Никаких воспоминаний о проведенных в корпусе годах у меня, понятное дело, не осталось. Однако военный быт я представлял себе весьма и весьма неплохо. И наверняка зеленый молодняк в училищах гоняли, как козу, принадлежащую какому-то Сидору.
Так, кажется, говорят местные.
— А ведь верно, — заулыбался дядя. — Ты ж не абы кто, а княжеский сын все-таки. И сам человек военный. А значит, и с оружием обращаться умеешь, и к дисциплине приучен. Примет тебя дружина, никуда не денется.
Я молча кивнул. Примет — уж в этом я точно не сомневался.
— Мне, конечно, много всего надо рассказать… Но ничего, успеем еще. — Дядя рывком поднялся с койки и хлопнул меня по плечу. — До Пограничья почти две сотни километров — времени хватит.