— А ты поверь, — огрызнулся дядя. — Отец и раньше темнил на этот счет, а с тех пор, как Мишка пропал — совсем в себя ушел. Мы с ним всю весну, считай, и не разговаривали.
— Ну и зря. — Я скинул ноги на пол и рывком поднялся с дивана. — Хотя это у нас, похоже, уже семейная традиция… В общем, не бери плохой пример, дядь Олег. И давай рассказывай.
— И что же тебе рассказывать?
— Да все. — Я пожал плечами. — Точнее, все, что положено знать будущему главе рода. То есть — мне, раз уж другого у тебя нет. Сколько у нас оружия, сколько денег в закромах, кто платит десятину, а кто не платит — и почему, — ухмыльнулся я. — И самое главное — кому именно задолжал отец.
— Много кому. — Дядя явно не испытывал от беседы особого восторга, однако отмалчиваться все же не стал. — Но больше всех — князю Белозерскому.
Я почему-то даже не удивился. Скорее наоборот — очень многое разом встало на свои места: и внезапное появление его светлости в день выписки из госпиталя, и интерес к моей скромной персоне, и даже фамильный меч в багажнике автомобиля. Разлучник вполне мог быть отцовским залогом, который пришлось отдать взамен на деньги.
Разве что понять, с чего Белозерский вдруг решил вот так просто вернуть мне бесценную реликвию, пока не получалось. Смысла в этом, на первый взгляд, не было никакого, и на ум приходила только местная пословица про мышеловку и бесплатный сыр.
Во внезапную доброту новгородского князя почему-то не верилось.
— Что ж, — задумчиво проговорил я. — Похоже, мне следует пообщаться с его светлостью.
— И каким же образом? — усмехнулся дядя. — Поедешь в Новгород и будешь требовать аудиенции?
— Может быть. — Я неторопливо прошагал через кабинет и вышел за дверь. — Но для начала неплохо бы поближе познакомиться с соседями… Ты ведь не против немного прокатиться?
— Ух-х-х! — выдохнул дядя, дергая рычаг передачи. — Дороги, тут, конечно…
Когда мы съехали с асфальта трассы на Сиверск и Гатчину, даже крепкому и выносливому «козлику» пришлось туго. Грунтовка будто нарочно вилась змеей, то и дело пытаясь сбросить нас в кювет, а потом еще пошла в гору.
— Хоть бы асфальт положили. — Я взялся за ручку на дверью, чтобы ненароком не удариться головой. — В Отрадном-то есть.
— Ну, ты не путай. У нас Тайга за рекой, вода крепко магию держит, — отозвался дядя. — А здесь, считай — вот она, прямо под боком.
Отсюда все выглядело совсем иначе, чем с высоты птичьего полета. Я больше не мог видеть границу, но почти физически чувствовал ее. Когда-то давно Ижора стояла на самой кромке, которая разделяла обычный лес и Тайгу. Дядя рассказывал, что несколько сотен лет назад земли Горчаковых охраняла небольшая каменная крепость, построенная чуть ли не во времена конунга Рерика, но теперь от нее не осталось даже развалин.
Кое-как сохранились только дозорные башни у границ вотчины. И одну из них я, видимо, как раз и наблюдал справа от дороги — круглое здание высотой примерно метров в девять. Древняя кладка пошла трещинами и в нескольких местах давно обвалилась, оставив у подножья заросшую мхом груду камней, но пока еще держалась — когда-то ее построили на совесть. И даже столетия так и не смогли…
— Ого! Вот те раз…
Дядя вдавил тормоз с такой силой, что «козлик» тут же встал, как вкопанный, и я едва не врезался лбом в стекло. Основа тут же проснулась, готовясь защищаться от неведомой угрозы, но вокруг было тихо — я слышал только мерное тарахтение мотора. Никто не бежал нам из кустов, не гремели выстрелы, не лязгали затворы штуцеров…
Но в десятке шагах перед капотом «козлика» прямо из дороги торчала длинная стрела с красно-желтым оперением. Не знаю, смог ли бы невидимый лучник пробить стальную крышу, однако выглядело это весьма убедительно.
Пока еще не атака, скорее этакое предупреждение — дальше дороги нет.
Дядя потянулся было к штуцеру — и вдруг заулыбался, толкнул меня локтем в плечо и вылез из машины.
— Доброго дня, Елена Ольгердовна! — крикнул он, запрокидывая голову. — Свои!
Я тоже выбрался наружу, оглядываясь по сторонам, но женский голос вдруг зазвучал сверху.
— Олег Михайлович?.. — На вершине полуразрушенной башни мелькнула темная фигурка. — Не ожидала увидеть вас сегодня.
Разглядев лицо девушки, я на мгновение застыл. Она убрала волосы в тугой пучок на затылке, сменила полотенце на портупею и приталенную камуфляжную куртку с сапогами, а кружку — на длинный лук, и все же ее трудно было не узнать.