— Интересно, куда она ведет?
Я отодвинул рукой ветку и принялся разглядывать лес впереди. Где-то в ста с небольшим метрах за соснами виднелась просека. Ни бульдозера, ни грузовиков я не видел, однако они наверняка тут побывали: спиленные деревья вряд ли исчезли сами по себе, а дорогу раскатали чем-то посолиднее обычных автомобилей. Кто бы ни занимался освоением Тайги, они делали это основательно, с размахом.
И начали явно не вчера.
— Куда ведет? — тихо переспросила Елена. — До грунтовки, куда ж еще. А оттуда на дорогу к лесопилке, в Гатчину… Или обратно в Ижору.
Я кивнул, хотя кое-как себе представлял разве что место, в котором мы оказались — но уж точно не путь к нему. Судя по удивлению Елены, эта часть Тайги еще совсем недавно было такой же дикой, как и лес за Невой.
— Там люди. — Я осторожно двинулся вперед, скользя между деревьями. — Зубовские дружинники.
Шевронов с такого расстояния не было видно, однако дорогущий новомодный камуфляж я разглядел без труда — тот же самый, в котором вояки из Гатчины щеголяли в день нашей первой встречи. Несколько человек расположились вокруг потухшего костра чуть дальше за просекой — видимо, охраняли технику и лесорубов от местного зверья.
И еще один стоял прямо на дороге. Точнее, прохаживался из стороны в сторону, закинув за спину штуцер и то и дело выпуская в небо облако папиросного дыма. К дружиннику без особой спешки направлялись еще три человека — тоже вооруженные, но в одежде попроще, с грубыми брезентовыми рюкзаками на плечах.
— Вольники, — прошептала Елена, почти касаясь губами моей щеки. — Смотри — их не остановили даже… К реке идут.
Действительно — дружинник лишь приветствовал замызганную троицу кивком и принялся дальше ходить туда-сюда по дороге. Искатели удалились в сторону Невы, и на несколько минут в Тайге вновь воцарилась тишина — пока в глубине леса не послышался шум мотора.
Мы с Еленой дружно повернулись на звук и увидели, как по просеке неторопливо ползет здоровенный черный внедорожник. Доехав до часового, машина остановилась, и из нее наружу выбрался невысокий черноволосый мужчина в штатском. Завидев его, дружинник тут же вытянулся по струнке и даже попытался неуклюже изобразить местное воинское приветствие. Разговора я, впрочем, так и не услышал.
Зато узнал лицо — и рука сама нащупала за спиной приклад штуцера.
— Стой… Стой, кому говорят! Заметят!
Мир перед глазами стремительно закрывала алая пелена, сквозь которую кое-как проступала только ненавистная чернявая физиономия. Мой старый знакомый сменил пижонское спортивное авто на технику попроще и переоделся, однако никакой ошибки быть не могло. Основа внутри полыхнула, прогоняя усталость, и я пришел в себя, лишь когда Елена повисла у меня на плечах, утягивая обратно в зелень.
— Да что на тебя нашло⁈ Ты… ты его знаешь? — прошипела она. — Этого человека?
— Нет. — Я усилием воли заставил себя опуститься на землю. — Но познакомиться я бы не отказался.
— Это не из местных, я его никогда не видела. — Елена прищурилась, разглядывая отъезжающую в сторону реки машину. И вдруг нахмурилась. — Ты что такое задумал? Там четыре человека, и дальше часовые на каждом шагу!
Я на мгновение успел забыть, что большая часть силы Стража осталась лишь в воспоминаниях. И только вид собственных пальцев, сжимающих штуцер, привел меня в чувство.
Ни молота, ни брони, ни верных преторианцев — только удивленная и встревоженная девчонка с луком и дрессированной собакой… Так себе расклад. Даже первородное пламя внутри не спешило разгораться, будто намекая, что переть напролом, снося магией все на своем пути — не лучшая затея.
Видимо, пришла пора заняться тем, что я делал не так уж часто — думать. Не ломиться вперед, полагаясь я оружие, толщину доспехов и почти бесконечный запас высшей энергии под пальцами, а сначала осмотреться, понять, что к чему.
И только потом — действовать.
— Разведали, получается… — тихо проговорила Елена. — А дальше что делать будем?
— Ты — возвращайся домой. И скажи старикам, чтобы не волновались.
— А ты⁈
— Немного прогуляюсь, — усмехнулся я.
И, закинув штуцер обратно за спину, зашагал прямиком к просеке.
Глава 19
Лось скучал. Обычно это его скорее радовало: Тайга шутить не любить, и даже самое безобидное событие здесь может притащить за собой неприятности. А все любители перемен, приключений и прочих ненужных штуковин рано или поздно заканчивают одинаково — в глубокой яме метр на два с наспех сложенным из веток треугольным надгробием.