Герб рода Зубовых — им-то, видимо, и принадлежала загадочная таежная крепость со всем ее содержимым.
— Чего смотришь? — проворчал часовой на вышке. — Глаза сломаешь. Давай уже или заходи, или топай, куда тебе там надо.
Это мало походило на приглашение, однако я не стал отказываться. Сделал несколько шагов, оттянул на себя тяжеленную створку на ржавых петлях и через мгновение уже был за частоколом. Внутри форт оказался, пожалуй, даже чуть просторнее, чем я мог предположить: стена из заостренных бревен вмещала целых пять зданий. Из которых по-настоящему солидно, впрочем, выглядели всего два, а остальные скорее напоминали сарайчики, собравшиеся вокруг крохотной площади — пятачка в полторы дюжины шагов диаметром.
В самом центре которого возвышался столб. Трехметровая деревяшка вряд ли заинтересовала бы хоть кого-то, не будь к ней привязан человек — долговязый парень лет двадцати. Босой, раздетый по пояс и избитый так, что на его теле осталось совсем немного мест, не тронутых кулаками или ботинками.
— Пить…
Я скорее прочитал по иссохшим губам, чем услышал слово. И больше ничего бедняга сказать не успел — невесть откуда взявшийся толстяк с сине-желтым зубовским шевроном заехал ему прикладом в живот.
— А ну тихо! — проворчал он, замахиваясь второй раз. — Еще слово — ноги переломаю!
Закончив с расправой, дружинник смерил меня скучающим взглядом и зашагал дальше. А я направился к пленнику, на ходу снимая с пояса флягу. Сентиментальность никогда не входила в число моих недостатков, но река была слишком близко, чтобы жадничать.
— Не торопись, прольешь. — Я осторожно поднес горлышко к разбитым и опухшим губам. — За что ж тебя так?..
— За дело! — проворчал недовольный голос за моей спиной. — Отойди от него. Сказано было — жрать и пить не давать!
Дружинник, конечно же, не успел уйти далеко. И даже собирался вмешаться: уже протянул руку, но, встретив мой взгляд, почему-то передумал. И снова заговорил, только когда я закончил с парнем у столба.
— Ты откуда такой взялся? — хмуро поинтересовался он.
Роста дружинник был не такого уж и выдающегося — примерно с меня — зато весил, наверное, вдвое больше. Камуфляж, будто перчатка, обтягивал почти шарообразное тело, прямо из которого торчала непропорционально маленькая толстощекая голова с кепкой на макушке — шеи у толстяка не имелось вовсе.
— Ты Хряк? — догадался я.
— Ну, кому Хряк, а кому Федор Михайлович, — буркнул тот. — А ты, видать, новенький, раз лезешь, куда не надо.
Я бы с радостью объяснил этому борову, что Стражу виднее, куда ему лезть, но устраивать драку в мои планы пока не входило.
— Первый раз здесь. — Я убрал флягу обратно в чехол на поясе. — Сказали найти тебя.
— Понаехало вас тут — складывать некуда… — лениво проворчал Хряк. — Ладно, пойдем. Заселим тебя, так сказать, в апартаменты.
Похоже, Зубовы устроили здесь что-то вроде гостиницы — перевалочный пункт для вольных искателей. Самое большое здание без труда вместило бы несколько десятков человек, однако сейчас, похоже, почти пустовало: когда Хряк распахнул дверь, я увидел в полумраке всего несколько пар пяток на нарах и уже знакомую троицу в камуфляже — тех, что пришли чуть раньше меня.
Еще двое курили на лавке снаружи: мужчина лет сорока в тонком вязаном свитере и темноволосый тощий парень, примерно мой ровесник — видимо, отец и сын.
— Занимай шконку и падай. Рюкзак лучше под голову клади, если что стащат — сам виноват. И деньги вперед. — Хряк требовательно протянул руку ладонью кверху. — По полтиннику за сутки.
Пятьдесят копеек. Не самая большая цена за возможность хоть как-то разузнать, что здесь устроили Зубовы. Но собираясь на рассвете в путь, я и подумать не мог, что в Тайге придется расплачиваться чем-то кроме ножа или пули из штуцера.
— Я за него отдам, — вдруг подал голос мужчина в свитере. — За три дня — вычти из нашей доли.
Хряк, похоже, удивился не меньше моего — вряд ли хоть кто-то на Пограничье занимался благотворительностью. Но никаких возражений, разумеется, не последовало.
— Я бы вашу долю, Седой, целиком вычел. Ты б еще и должен остался… Но ладно уж, живите, пока я добрый. — Хряк хохотнул. И вдруг снова нахмурился, поворачиваясь ко мне. — А ты, если будешь возникать — сразу за ворота пойдешь. Усек?
Я не ответил — только еще раз глянул исподлобья, и дружинник тут же вспомнил, что у него остались неотложные дела где-то у дозорной вышки. И отступил в такой спешке, что едва не споткнулся. Правда, наверняка лишь для того, чтобы задумать какую-нибудь гадость.