— Зря ты так, брат. Хряк теперь с тебя не слезет, — Седой мрачно усмехнулся, будто прочитав мои мысли. — Свинья — она и есть свинья.
— Ты, я смотрю, и сам с ним не в ладах. — Я сбросил с плеч рюкзак со штуцером и уселся на лавку. — Поэтому за меня заплатил?
— Потому, что ты человек хороший. — Седой затушил ботинком окурок. — И потому, что сына моего выручил.
Теперь, когда у меня появилась возможность как следует рассмотреть собеседника, половина вопросов отпала сама собой.
Среднего роста, худой, но жилистый — явно привычный и к тяжелой работе, и к долгим пешим переходам по Тайге. На фоне загорелой дочерна коже волосы цвета волчьей шерсти — за которые Седой, видимо, и получил свое прозвище — казались почти белыми, добавляя узкому скуластому лицу лишние пять-семь лет возраста.
Парень у столба был заметно выше и отца, и младшего брата, но в изуродованных побоями чертах лица все же проглядывало фамильное сходство.
— Так это тоже твой, получается? — на всякий случай уточнил я. И, не дожидаясь ответа, поинтересовался: — За что его так?
— За все хорошее, — неожиданно-зло огрызнулся Седой. Но тут же взял себя в руки и пояснил: — Гридню зубовскому морду набил — вот и наказали. У Хряка с бароном разговор короткий.
— С бароном?
— Ну да. Приехал с полгода назад. Невысокий такой, горбоносый, волосы черные. Уж не знаю, кем он Зубовым приходится… На родню не похож, — усмехнулся Седой. — Но, считай, всем тут заправляет.
Я тут же навострил уши. Судя по описанию, речь шла о моем старом знакомом.
— Понятно. А имя у этого вашего барона есть? — Я старательно изобразил скучающий вид. — И где он сейчас?
— В Тайгу с дружиной укатил, где-то с полчаса назад. — Седой махнул рукой в сторону ворот. — Теперь дня два его не будет.
Я поморщился. Чернявый в очередной раз удрал прямо у меня из-под носа. Не то чтобы я собирался брать его за жабры при всей зубовской дружине, однако незаметно понаблюдать за бароном, пожалуй, не отказался бы. Ведь он наверняка знал о странных делах за Пограничьем куда больше рядовых вояк — и уж тем более вольных искателей.
— А зовут его Виктор Георгиевич. Мамаев — не иначе из татар, — вдруг заговорил младший сын Седого. — А ты сам-то кто такой?
— Игорь. — Я протянул руку. — А ты?
— Иван. Прозвища пока не заслужил, — улыбнулся парень. — Какими судьбами на Пограничье?
— Да как все. — Я пожал плечами. — Людей посмотреть, себя показать. Денег заработать.
— Здесь много не заработаешь. Обдерут Зубовы, как козел липку. Еще и должен останешься всякой падали. — Иван понизил голос и злобно посмотрел на скучавшего у ворот Хряка. — То еще местечко.
— Другого нет, — нахмурился Седой. — Хоть идти никуда не надо: князь Зубов и кресбулат, и золото, и шкуры — все покупает.
— За гроши! — Иван сверкнул глазами. — Сам-то потом в Таежном приказе полную цену, небось, требует. И ничего ведь не поделаешь — или здесь сдавай, или сам до Тосны или Орешка дуй пешим ходом.
— Подожди! Зубовы покупают? — Я на всякий случай огляделся по сторонам. — Это же незаконно… вроде как.
— Ну сходи, расскажи Хряку про государев закон, — Седой мрачно усмехнулся. — Там как раз у столба второе место найдется. Мой тебе совет, брат — не болтай лишнего. И с дружиной не ссорься.
Похоже, Николай Платонович неплохо устроился. И отыскал изящный способ набить карманы, скупая добычу вольных искателей прямо в Тайге. Те не жаловались, а от излишнего внимания со стороны чиновников его сиятельство надежно оберегали титул и репутация самого влиятельного человека на Пограничье.
— Отсюда еще до той же Гатчины попробуй доберись, — продолжил Седой. — Не зверье сожрет, так свои же сдуру подстрелить могут. А машина с охраной точно доедет… Вон она как раз стоит.
Я не сразу заметил видавший виды грузовик, стоявший прямо за «гостиницей» — так он сливался с пейзажем. Выкрашенная в темно-зеленый кабина почти не отличалась по цвету от сосен за частоколом, а колеса будто бы даже успели слегка врасти в землю. Впрочем, может, так оно и было — Тайга быстро брала свое, и наверняка без особого труда сожрала бы несколько тонн металла, вздумай зубовские бросить машину надолго.
— Дня три уже стоит. Ждут, пока груза наберет, — пояснил Седой, проследив мой взгляд. — Там и моих шкурок с десяток будет.
— Грабеж. — Иван сплюнул сквозь зубы. — За полцены берут, и еще так смотрят, будто мы им в пояс кланяться должны. Всех бы передушил…
Я усмехнулся. Парень определенно нравился мне куда больше осторожного родителя. Хоть и болтал слишком много и слишком громко — так, что Седой явно уже начал нервничать, тревожно поглядывая то на меня, то в сторону ворот.