Наполовину заросшая мхом и травой колея мало походила на трассу, но здесь хотя бы не было поваленных деревьев и ям по середину дверей кабины. И, что куда важнее — мы двигались в нужную сторону.
Правда, к сожалению, не мы одни.
— Следы свежие. — Седой, прищурившись, посмотрел на дорогу в свете фар. — Не иначе барон тут со своими проехал.
— Понял, — вздохнул я. И уже в полный голос скомандовал: — Сворачиваем! Давай к реке.
Иван недовольно огрызнулся из кабины, но спорить, конечно же, не стал, и через полсотни метров нашел подходящее место и убрался с грунтовки. Грузовик перевалил через небольшой холм и дальше покатился вниз со скоростью от силы в десять-пятнадцать километров в час. Впрочем, спешить нам было уже некуда, так что я просто устроился у борта и смотрел по сторонам, пока не заметил, что вижу не только силуэты деревьев, но и что-то чуть дальше.
— Светает уже, — проговорил Седой. — Надо бы фары погасить. И Ваську в кузов переложить, а то в кабине голову расшибет.
Я не стал возражать, и через пару минут Иван остановил грузовик на небольшой полянке. Седой беспокойно оглядывался по сторонам чуть ли не две минуты, но потом, видимо, признал место подходящим и спрыгнул из кузова в мягкий мох. И почти сразу же ему навстречу из кабины выбрались сыновья.
Оба. Василий, хоть и обзавелся парой свежих ссадин, уже кое-как стоял на ногах — видимо, тряска привела беднягу в чувство. Я протянул ему руку, чтобы помочь забраться в кузов, но в ответ получил только полный недоверия взгляд. Парень, в отличие от брата, явно искал во мне какой-то подвох.
Но вопросы задавать не спешил — как и остальные. Вся троица, как по команде, скрутила папиросы, и через пару минут я начал тоскливо высчитывать, на сколько километров ветер разнесет запах табака — и как быстро сюда сбегутся зубовские дружинники и местное зверье.
К счастью, ритуал продлился недолго: как только я спустился размять ноги, Седой затоптал окурок во влажный мох и полез обратно в кузов — изучать добычу. Иван последовал за отцом и зашуршал, закапываясь в мешки и шкуры.
— Игорь! — позвал он, выглянув через борт. — А где, говоришь, эта заимка?
— Точно не скажу. — Я пожал плечами. — К реке выберемся, потом вдоль нее. До Великанова моста отсюда километров пятнадцать будет. Может, десять, если через лес срежем. И потом еще на север семь с половиной. Вот там она и стоит.
— Бывал я в тех краях… кажется, — задумчиво отозвался Седой. — Там еще ручей по пути. В него бы грузовик загнать и проехать хоть с полкилометра. А то следов столько оставили, что даже слепой найдет.
— Загоним. — Я зацепился пальцами за край кузова и забрался наверх. — Ну что, судари, какой у нас улов?
— Богатый… даже очень.
Иван отпихнул шкуры и не без усилия подтащил мешок, в котором что-то позвякивало. Несколько мгновений возился с завязками, но потом не выдержал и взялся за нож. Грубая ткань покорно расступилась, и в лучах утреннего солнца заблестел до боли знакомый серебристый металл.
— Кресбулат! — вытаращился Василий. — Сколько ж его там? Килограмм на двадцать будет?
— Как бы не побольше. — Иван радостно оскалился и пнул ногой соседний мешок. — Тут еще два таких!
— Матушка всеблагая… — простонал Седой. И тут же нахмурился, глядя на сыновей. — Чего обрадовались, головы бараньи? Это вам не шкуры с рогами. За такие железки Зубовы нас по всей Тайге искать будут. И потом подвесят за одно место!
— Ма-а-ать… А ведь правда. — Иван тут же помрачнел, но через мгновение с надеждой уставился на меня. — Игорь, а этот твой князь… Может, он и кресбулат купит, а? Без лишних вопросов?
— Ага. Хоть бы за треть цены, — кивнул Седой. — Ты вообще как, хорошо Костровых знаешь?
— Да как бы вам объяснить, судари, — усмехнулся я. — Тут такое дело…
Глава 21
— Стой там, кому говорят! — Здоровенный ствол в окне шевельнулся. — У меня тут холландовский штуцер — твою развалюху насквозь прошибет, от бампера до бампера!
Я усмехнулся, узнав голос. В утреннем полумраке между полуоткрытыми ставнями виднелось только оружие и блеск оптического прицела, но я уже сообразил, кто взял на мушку появившийся среди деревьев грузовик с выключенными фарами. Не знаю, как Жихарю удалось выпросить у дяди драгоценный штуцер, но радовался он, как ребенок новой игрушке.