— Только далеко не уползла. Ее сначала магией приморозили — в крепости всегда дежурный офицер, а у коменданта, говорят, аж Магистерский ранг. А потом уже из картечницы побили так, что места живого не осталась. И даже чешуя не спасла, — продолжил Жихарь. И тут же мечтательно вздохнул. — Эх, нам бы в Гром-камень хоть одну такую штуковину — Зубовы даже мечтать…
— Тихо ты! — сердито буркнул дядя. — Язык без костей.
— Ну так я ж по делу, Олег Михайлович. А картечница бы и правда пригодилась! — Жихарь на всякий случай отступил на шаг. — Сейчас времена неспокойные.
— А будто на Пограничье иначе бывает. — Дядя усмехнулся и покачал головой. — Когда Тайга под боком, скучать не приходится.
— Так то оно так. Только раньше потише было. Даже на заимке — тишь да благодать, знай себе в потолок плюй да в лес поглядывай. А теперь то Паук вылезет, то Горчакову в Ижоре конюшню подпалят, то Зубовы… — Жихарь осекся, завидев недовольный дядин взгляд, и тут же поспешил сменить тему. — А вчера ночью я огневолка видел. На этой стороне, прямо под холмом у Гром-камня. Смотрю — что-то светится в темноте. А это он стоит, как вкопанный — ни туда, ни сюда.
— Да ладно тебе выдумывать, — раздраженно отмахнулся дядя. — Они через мост не лезут, без Тайги силы не те. Да нечего им тут делать — до Отрадного далеко, а к нашей скотине сунешься — сразу пулю в бок получишь.
— Обычно не лезут, а этот полез! — сердито проворчал Жихарь. — Что я — врать буду?
Я не стал влезать в спор — только молча усмехнулся. Вулкан, конечно же, не спешил докладывать, где бродит и чем занимается, однако поводок аспекта не давал ему удрать далеко в Тайгу, и я то и дело обновлял связь, невольно подтягивая зверя к себе. Видимо, ночью он подошел слишком близко к Гром-камню.
Надо бы его уже пристроить куда-нибудь — хоть в ту же кузницу с первородным пламенем в очаге. И понемногу приучать обитателей усадьбы к диковинному зверю. Сам я ничуть не опасался таежного хищника, однако остальных появление Вулкана могло и напугать. И если…
— Ладно, хватит болтать. — Голос дяди вырвал меня из размышлений. — Что-то Рамиль с Боровиком больно долго возятся. Не случилось ли чего…
Таежный приказ в Орешке занимал здание чуть ли не втрое больше, чем в Тосне. И располагался между армейским складом и казармой на берегу прямо напротив крепости — видимо, чтобы местные вояки приглядывали за гостями города, и у тех не возникало мыслей устраивать здесь… всякое.
А публика у приказа собиралась та еще. И в таком количестве, что народу вокруг было чуть ли не больше, чем в Новгороде. От разномастного камуфляжа и блеска ружейных стволов уже рябило в глазах. Дядя по пути рассказывал, что вольники съезжаются в Орешек со всех окрестных земель. Самый крупный — да и в общем-то единственный город на Пограничье приманивал авантюристов всех калибров и мастей, и не будь здесь солдат и Одаренных офицеров из гарнизона крепости, местным урядникам пришлось бы туго.
— Да чего с ними станется? — лениво отмахнулся Жихарь. — Пока золото взвесят, пока посчитают — вот и застряли.
Большую часть рогов, шкур и прочей мелочевки из грузовика мы сдали в Тосне еще вчера, отправив дружинников в два захода на разных машинах. Но с ценной добычей решили разобраться сами — и на всякий случай двинули подальше, в Орешек. В столпотворении у здания приказа никто не обращал внимания на перемазанного грязью дядиного «козлика», и Боровик с Рамилем беспрепятственно просочились через нестройные ряды вольных искателей и исчезли за тяжелой деревянной дверью.
Примерно полчаса назад. И дядя уже явно успел начать нервничать, хоть и сам недавно говорил, что по пятницам очередь может растянуться на все три этажа Таежного приказа.
— Никуда наши не денутся. — Я уселся на бампер «козлика» и полез в чехол за флягой. — Дверь тут вроде бы одна.
И у этой самой двери как раз началось… движение. На первый взгляд все было так же, как и раньше — фигуры в камуфляже сновали туда-сюда через крыльцо, толкаясь и ругаясь вполголоса. Только теперь шума стало чуть больше, и я почти физически почувствовал сомнительный аромат неприятностей. Подозрительно похожий на тот, что был в Тосне, когда бритоголовый зубовский дружинник попытался ткнуть Горчакова кинжалом в спину.
— Да что там такое, Мать милосердная? — Жихарь прищурился — и тут же сдвинул брови. — Никак, наших зажали…