— Ни в коем случае, Павел Валентинович. — Зубов ядовито оскалился, всем своим видом выражая, что само участие в этой беседе оскорбляет его, титулованного аристократа, до глубины души. — Мы просто разговаривали.
— Рад это слышать, — кивнул Орлов. — А то я уже грешным делом подумал, что вы с Игорем Даниловичем собрались устроить здесь форменное безобразие, не дожидаясь законного суда.
Так вот в чем дело. Все понемногу вставало на свои места. Разумеется, столичного сыскаря ничуть не интересовали такие мелочи, как золото, сданное в Таежный приказ, грузовик и еще Хаос знает что. Его прислали на Пограничье разобраться с убийством бритоголового дружинника и проследить, чтобы воля императора соблюдалась неукоснительно.
Ну… Или хотя бы просто — чтобы соблюдалась.
— Безобразие? Вашему сиятельству показалось. — Зубов не без усилия заставил себя лучезано улыбнуться и жестом приказал своим людям вернуться в машину. — За сим позвольте откланяться.
— Разумеется. Не смею вас задерживать, Константин Николаевич. — Орлов снова изобразил учтивый поклон. — Однако перед тем, как вы отправитесь восвояси, позвольте все же напомнить: судить и карать имеет право только государь. Или его законные представители, такие как наместники или градоначальники… или ваш покорный слуга. Но не князья, пусть даже и самых древних и уважаемых родов. — Орлов возвысил голос. — Не ваш почтенный батюшка, не ваши братья. И уж тем более — не вы, Константин Николаевич. Кто бы ни был прав, его величество не потерпит самоуправства. Надеюсь, я понятно выражаюсь?
— Более чем.
Зубов стремительно возвращал себе былую самоуверенность. Перспектива драки выбила его из колеи, однако с появлением Орлова разговор свернул в привычное ему русло. Младший отпрыск фамилии явно куда лучше соображал в учетных книгах, сводах законов и судебных кляузах, чем в честной драке.
— У меня и в мыслях не было нарушать волю государя, — ледяным тоном проговорил он. И, повернувшись ко мне, закончил: — Всего доброго, милостивые судари. Очень надеюсь, Игорь Данилович, мы еще сможем продолжить наш… разговор.
— Как пожелаете, Константин Николаевич, — усмехнулся я. — А если у вас вдруг возникнет желание побеседовать с глазу на глаз — вы знаете, где меня искать.
Уже шагнувший к машине Зубов вздрогнул и обернулся. Попытался натянуть на лицо презрительную улыбку, но так и не смог. Явно хотел удалиться красиво, сказав последнее слово, однако после моего… скажем так, намека уход его сиятельства скорее напоминал постыдное бегство.
Парень попросту испугался. Еще немного, и ему пришлось бы прилюдно вызвать меня на поединок. Делать этого он, конечно же, не собирался — и на всякий случай предпочел удрать. И что-то подсказывало: уже к вечеру и без того не самая выдающаяся репутация младшего Зубова на Пограничье рухнет еще ниже.
Вольники слишком любят болтать.
— Что ж… Должен сказать, это было весьма занятное зрелище, — едва слышно проговорил Орлов, провожая взглядом отъезжающие машины. И тут же снова повернулся ко мне. — Игорь Данилович, можем ли мы побеседовать с вами… с глазу на глаз?
— Разумеется.
Я кивнул. На этот раз не оглядываясь на дядю — в его разрешении уже не было необходимости. Даже тогда, у военного госпиталя Белозерский предпочел говорить с бастардом, а уж теперь все — от Орлова до самого бестолкового искателя в толпе вокруг — знали, кто на самом деле хозяин Гром-камня и вотчины вокруг Отрадного.
Да, дядя был чуть ли не втрое старше, носил фамилию Костров с самого рождения и появился на свет в законном браке, однако князем из нас двоих был только я.
— Пройдемся немного. — Орлов будто бы невзначай взял меня за локоть и потянул на ту сторону дороги, к реке. — Вы ведь не возражаете?
— Как вам будет угодно, Павел Валентинович.
Я сделал знак, и Жихарь с Рамилем, уже готовые взяться за оружие, перестали хмуриться. А вольники даже не смотрели нам вслед — для них ничего особенного, в сущности, и не случилось. Разве что та еще потеха: большой чин из Тайной канцелярии публично поставил на место одного князя, а теперь решил заняться вторым — на этот раз почему-то без свидетелей.
— А вы неплохо справились с этим… недорослем. — В тихом голосе Орлова прорезалось плохо скрываемое презрение. — Но впредь будьте осторожнее, Игорь Данилович. Дело могло закончиться дракой.
— Но ведь не закончилось. — Я пожал плечами. — Полагаю, за это я должен поблагодарить вас.