И чем больше я смотрел по сторонам, тем больше убеждался, что законность грядущего мероприятия здесь интересует разве что Орлова. Столичный сыскарь сложил руки на груди и подпирал спиной стену слева от входа в зал, попутно разглядывая ходящих туда-сюда князей, баронов, купцов, чиновников и еще Хаос знает кого. Женщин было совсем немного, и благородные господа беспрепятственно мерялись родовым оружием, машинами и мощью дружин. Даже князья с крохотными вотчинами к западу от Новгорода заявились с такой гвардией, словно собирались на войну.
Впрочем, может, так оно и было: Зубовы держали свою часть Пограничья железной рукой, однако и врагов у них наверняка имелось немало. И даже если никто из них пока не спешил выступить на моей стороне, само по себе бряцание оружием могло означать только одно: север проснулся, и спокойные времена, как бы того ни желал Орлов, вернутся сюда нескоро.
Дружинников в броне и со штуцерами в ратушу урядники и приставы, разумеется, не допускали, однако и без них публика выглядела весьма сурово. Местных горожан уже оттеснили к дальней стене зала, и центральные места вовсю оккупировали плечистые мужчины и седобородые старцы — главы семейств, ведущих свою родословную чуть ли не от самого конунга Рерика. Многие по случаю выезда в город облачились в выходные костюмы, однако почти половина так и не пожелала сменить на гражданское привычные армейские куртки. А Одаренных было столько, что воздух разве что не рябил от избытка накопленной маны.
Словно сама Тайга пришла сегодня в Орешек напомнить, что государеву волю на Пограничье, конечно, уважают, но и славные традиции предков чтут ничуть не меньше. А победу порой приносит не законное право, а грубая сила.
Неудивительно, что стайка чиновников на небольшом возвышении в конце зала чувствовала себя не в своей тарелке. Даже сам градоначальник Орешка — граф Петр Петрович Милютин — то и дело озирался по сторонам, и присутствие неподалеку нескольких Одаренных офицеров из гарнизона его ничуть не успокаивало.
Близко посаженные глазки нервно бегали туда-сюда, а нос забавно подергивался, делая лицо его сиятельства все большим похожим на испуганную крысиную мордочку.
— И это наш судья? — усмехнулся знакомый голос за моей спиной. — Жалкое зрелище.
Белозерский даже не пытался говорить тише — и, похоже, совершенно не стеснялся своего отношения к предстоящему процессу. То ли тоже слышал разговоры про щедрые взятки, то ли заведомо считал все происходящее фарсом.
А может, просто знал куда больше меня — просто не спешил делиться.
— Увы, — усмехнулся я. — Не похоже, чтобы его сиятельство Петр Петрович здесь решал хоть что-нибудь.
— И хозяином Пограничья называют вовсе не его. К сожалению. — Белозерский чуть понизил голос и обернулся к двери. — На вашем месте я бы скорее рассчитывал на графа Орлова. Он кажется порядочным человеком.
Я тоже взглянул в сторону входа в зал, но вместо гостя из государевой канцелярии увидел только белобрысые макушки Зубовых. Братья оставили дружину на улице, и в ратушу вошли в сопровождении всего пары человек в штатском. Тощего вертлявого хлыща в костюме не по размеру и с круглыми очками на носу — видимо, поверенного. И второго — невысокого, чернявого, с близко посаженными глазами и аккуратной бородкой.
Сердце пропустило удар. Кулаки сами собой сжались, и я даже подался вперед, едва удержав себя на месте. Заметив мой взгляд, Мамаев улыбнулся и чуть склонил голову в издевательском приветствии, проходя мимо. Основа внутри забурлили мощью аспекта, и я, пожалуй, не постеснялся бы прямо при свидетелях вырвать позвоночник его благородию барону.
Не будь у меня уверенности, что чего-то такого Зубовы от меня и ждут. Теперь все встало на свои места — и их подозрительное спокойствие, и неуверенность судьи, и даже отсутствие главы рода — Николая Платоновича. Похоже, его сиятельство не слишком-то рассчитывал на купленные показания свидетелей и честную победу в суде — и задумал очередную гадость.
Но какую?..
— Что с вами, Игорь Данилович? — Белозерский легонько коснулся моего плеча. — Вы будто самого черта увидели.
— Можно сказать и так, — проворчал я, провожая чернявого взглядом. — Вы знаете этого человека?
— Нет. Впрочем… — Белозерский прищурился, разглядывая три спины в пиджаках. — Мне приходилось слышать о бароне Мамаеве, хоть он и не задержался в Новгороде.
Его светлость явно не слишком-то хотел обсуждать моего старого знакомого — однако наверняка что-то да знал. Иначе не стал бы хмуриться и морщиться так, будто в зал притащили ядовитую змею.