— Акс!
Парнишка повернулся ко мне, сквозь пелену и мрак аномалии я смог разглядеть, что он готов, хоть и всё ещё боится собственной силы.
— Всем защитить глаза! Давай!
Я прикрылся рукавом куртки, вокруг всё озарилось светом, который всё равно проник сквозь веки, раздались отчаянные вопли Изменённых. Раз. Два. Три. Можно открывать глаза.
Вокруг валялись десятки трупов монстров, остальные в ужасе убегали. Альфа остался лежать у моих ног.
— Я же говорил, пригодится! — я усмехнулся, осматривая результаты срабатывания техники Акса.
Тот выглядел бледно и устало — всё-таки вспышка выжимала из него все силы разом.
Пришлось очень постараться, чтобы запихать огромного Альфу в клетку, хотя сама она была не маленькая и рассчитана не на рядового Изменённого.
Нам пришлось вернуться в фургон, чтобы переждать остаток ночи. Когда все задремали, не спал только Гордон. Да и я.
— Я ещё покопался в исследованиях, — вдруг произнёс он. — Альфы, скорее всего, разумны. Они могут нас понимать.
— У многих животных не самый низкий интеллект.
— Послушай, — он упёрся локтями в колени, — это ведь зацепка… Может… Они просто новый виток эволюции. Многие статьи говорят, что их появление — новая веха.
— И? — я чуть наклонил голову.
— Я вот об этом хотел поговорить с Брауном. Может, он поэтому так интересуется Изменёнными, может, они не такие уж и монстры, просто… Другие, — он развёл руками.
— Ты где этого нахватался? — я приподнял бровь. — Ева тебе навешала?
Гордон нахмурился.
— А если попробовать найти с Альфой контакт? Ну, попытаться?
Я не стал ничего отвечать. Меня мало волновало прошлое Изменённых. Они уже не люди. Это я усвоил давно. Сначала дома, а потом в «Хеллер». Меня чуть передёрнуло от воспоминаний — у них были подопытные Изменённые, с которыми нас стравливали. Я помню раны от них, я помню разорванных девчонок и парней, которые не могли с ними справиться.
— Поговори с Брауном, если это так важно, — ответил я. — Нужно поспать.
Гордон только устало вздохнул.
Утро ещё занималось, когда меня выдернуло из неровного сна.
Я вышел из фургона, чтобы осмотреть клетку. Изменённый оказался в сознании.
— Вот ведь, — недовольно выдохнул я.
Остальные монстры отступили уже до самой границы города. Голова Альфы была повёрнута так, что я видел, как он смотрит на меня своими мутными глазами. От этого становилось не по себе.
— Своб…бы… я…
От обрывков слов, произнесённых Альфой, у меня пробежал холодок по спине. Я тряхнул головой.
— Я же говорю, Рэй, он что-то понимает, — Гордон ходил вокруг клетки. — Ты понимаешь наши слова?
Теперь тот обратился уже к Изменённому.
— Завязывай, — мне не нравилось то, что сейчас происходило.
— Рэй, — Гордон покосился на меня, — если он разумен, стоит ли его отдавать? Может, он сможет что-то нам рассказать…
Я скрипнул зубами.
— Смотрю у него красноречие прямо на сто из десяти, — прорычал я. — Что он расскажет? Может у него есть зачатки разума, но это всё ещё опасный Изменённый.
— Мы можем попытаться.
— Хватит, — я прервал Гордона. — Предлагаешь его на завод отвезти? Чтобы что? Чтобы он перегрыз наших людей, если вырвется?
Гордон пропустил мои слова мимо ушей и снова уставился на Альфу, который продолжал что-то неразборчиво бормотать.
— Ты меня понимаешь? — снова спросил он у Альфы.
Рядом уже собрались все остальные, только Виктор остался немного в стороне.
Альфа посмотрел прямо на Гордона и еле заметно кивнул. Всё его массивное тело было сжато в клетке, но он по-прежнему находился в сознании, и только навороты Виктора, по сути, сдерживали его силу и магическую энергию. Даже в таком состоянии он был крайне опасен.
— Видишь! — у Гордона горели глаза, — он что-то понимает!
— Для меня это не сюрприз, — я покачал молотом, который даже не стал убирать. — Такие умники на меня уже нападали. Мы везём его к Брауну.
Гордон злился, и я это видел, только он тоже понимал, что оставлять Альфу себе тупо небезопасно.
— Он…ы…обра…
От Альфы снова послышались обрывки слов.
— Он что-то пытается сказать, — Гордон всё смотрел на Изменённого. — Хорошо. Ты прав. Ладно. Везём его к твоему Брауну, но, как я и сказал — хочу с ним поговорить.
— Как знаешь.
Все остальные так и стояли молча, не решаясь вступить в разговор. Гордон тоже больше слова не сказал, но сидя в фургоне, я чувствовал его тяжёлый взгляд.