— Что это? — я оглядел стакан.
— Ну, не пиво, а то ещё обратно ехать, — хихикнула она. — Сказали, вкусный лимонад.
Она уселась не напротив, а поближе ко мне, чтобы было слышно друг друга через шум толпы вокруг и музыку.
— Слушай, — начала она. — С того момента, как мы познакомились… И когда я узнала, кто ты такой, я всё думала, а как ты будешь реагировать, если кто-то из нас умрёт, — она запнулась, видимо, ей было очень сложно сформулировать сейчас свою мысль и вопрос.
— Я видел слишком много подобного, чтобы зацикливаться на этом, — неопределённо ответил я. — Помню, в самом начале, у «Хеллер» не было подкожных блокираторов, были только нательные, уже после ошейников… Мы их часто срывали, через адскую боль, кто-то не выдерживал…
— Какой кошмар, — выдохнула Агнесс, — даже не верится, что это вот так происходило.
— Ерунда, — отмахнулся я. — Мы стали привыкать к боли, и они создали новую модель блокиратора, которая не только контролировала нашу силу, но и подавляла волю. И это было самым ужасным временем. Все дни тянулись один за одним. Справиться с действием блокировки было непросто, но в какой-то мере — можно. И однажды мне удалось.
— Что ты сделал? — в глазах Нэссы читались и интерес, и сочувствие.
— Я долго боролся с блокиратором. И хоть магию применить так и не смог, но снова почувствовал волю сопротивляться. Они усадили меня в кресло и снова начали свои манипуляции: вгоняли в вены препараты, от которых то ломило суставы, то всё тело покрывалось липким холодным потом.
Нэсса нахмурилась.
— Если бы это было быстро, можно было бы не заострять внимание. Но процедуры, измерения, новые инъекции продолжались часами. Иногда по пять, шесть, восемь часов. Я помню, что часто сосредотачивался на огромных часах не стене. Их цифры мигали, отсчитывая время, и я следил за ним, чтобы как-то отвлечься. В один из таких дней, после нескольких часов пыток я понял, что сорвусь.
Глава 23
Пытка длилась уже долго. Я начал терять счёт времени, потому что в ушах звенело, а перед глазами плавали чёрные точки. Стоило перевести взгляд в сторону, как на краю зрения яркими вспышками загорались искры.
В горле стояла тошнота, судорогами сводило всё тело каждые несколько минут. А они всё говорили, что прогресс есть, что скоро закончатся процедуры и начнутся тренировки. Я не чувствовал новой силы, она никак себя не проявляла, всё, что занимало мысли — боль. Бесконечная и нестерпимая.
Рядом стояло ещё несколько кресел. Два из них пустовали, на соседнем от таких же адских болей мучилась и стонала Мия. Если бы я мог дотянуться до неё, взять за руку и сказать, что это скоро закончится…
Но я знал, что это будет продолжаться очень и очень долго.
Прошло ещё несколько часов прежде, чем я почувствовал, что мои руки и ноги освободили от ремней. Они зря это сделали. Потому что непрекращающаяся боль в тот момент вызвала во мне не бесконечную усталость, а ярость, застилающую глаза.
Откуда-то взялись силы. Я вскочил с кресла и бросился на лаборанта, попутно хватая со стеллажа с инструментами увесистый многоразовый стеклянный шприц. Мне хватило прыти запрыгнуть прямо на невысокого мужчину и обхватить его ногами.
Лаборант растерялся и завопил, я размахнулся со всей дури, которая вскипела во мне и воткнул шприц ему в глаз. Брызнула кровь. Вопль лаборанта зазвенел в ушах, вокруг заорали все остальные.
Ярость застилала мне глаза, я вырвал шприц из глазницы и саданул туда ещё раз, чувствуя, как от удара в сжатой ладони разбилось тело шприца, и как резануло кожу.
Я отцепился от орущего и истекающего кровью лаборанта, толкая столик с инструментами прямо на одну из медсестёр. Она нелепо пошатнулась и упала, странно вывернув ногу. Послышался и её крик тоже.
Охрана спохватилась и в меня всадили несколько дротиков с успокоительным.
Когда очнулся, то с безумной улыбкой смотрел на конвой, который под руки тащил меня куда-то: они эту сцену запомнят. И запомнят очень надолго.
Улыбаться я перестал только тогда, когда увидел, что меня притащили в помещение, похожее на допросную, только вот с другой стороны. С той, где в окне можно было увидеть человека в соседней комнате.
И там был Марк. Совсем ещё малыш, который вообще не понимал, что происходит. Мы находились в лабораториях всего-то несколько месяцев. Младший брат, казалось, за это время нисколько не вырос.
Туда притащился даже тот ноль, которого я встретил в первый день. Вещал про то, что если мне плевать на собственную боль, то я буду наблюдать за болью Марка каждый раз, когда решу взбрыкнуть.