Мариусу удавалось контролировать Болтера все эти годы, только потому что тогда Мусорщики спасли ему жизнь и помогли не сгинуть семье, да и хорошо сказывалось то, что Болтер винил себя в смерти жены, что не смог ей помочь.
Сейчас же всё это было уже неважно. Мариус даже не собирался выходить, чтобы посмотреть, как территории ближе к мусоросжигающему заводу уже подпирают люди Верна. Единого клана больше не будет. Оставалось только это принять.
Он очень долго надеялся на то, что получится сохранить нейтралитет, ведь Мусорщики были нужны. Они выполняли много грязной работы, их было много, и никто не мог обойтись без них.
Мариус дёрнулся, когда в запертую дверь начали ломиться. Один мощный удар за другим. Возможно, что даже без применения магии. Запахло дымом, который пополз из-под двери, медленно растекаясь по полу и поднимаясь.
Ещё два крепких удара и дверной косяк не выдержал и треснул. Замок вырвало, а дверь упала на пол.
В кабинет ворвались пятеро. Одного из них он узнал — это был Верн. Трусливая шавка, которая так и норовила укусить его за пятку и которому всё-таки, это удалось. Сколько людей в итоге оказались на его стороне? Мариус не знал.
— Ну, что, папаша? — Верн оскалился в улыбке. — Кажется тебе пора на покой, ты так не думаешь?
— Думаешь, что сможешь справиться с остальной частью клана? — Мариус хмыкнул? Сколько с тобой человек? Пара сотен? Ты забыл, насколько Мусорщиков много?
— Шутишь? — уверенной походкой Верн подошёл ближе.
Двое из молодчиков, которые были с ним, остались у двери, ещё трое встали рядом. Мариус прикинул, есть ли смысл сопротивляться и направить все оставшиеся магические силы на свою защиту, но понял, что уже просто не успеет ничего сделать — в него смотрело дуло пистолета. Самого обычного, огнестрельного. Такие он видел у Стражи, но Мусорщики почти не покупали огнестрел, потому что не хотели нарваться на немилость той же Стражи, если она заявится в Дыру.
— Моё время так или иначе вышло, — выдохнул Мариус, — только вот ты даже не представляешь, что будет, когда за дело возьмётся Болтер.
— Такой же дряхлый старикан, как и ты, — усмехнулся Верн. — Да и магию свою, наверное, тоже растерял.
Мариус хрипло хохотнул. Теперь это уже не его дело. Он много ошибок совершил, но при этом знал, что смог успеть в этой жизни достаточно, чтобы уходить, не жалея ни о чём.
— Разговор затянулся, — произнёс Верн и взвёл курок.
Глава 25
Октавия с двумя помощниками пересчитывала склад, из которого отгружали себе товары несколько самых крупных точек на территории Сирот. Здесь было не только оружие, но и многое другое: одежда, защитные костюмы, химия, строительные материалы и инструменты.
Если ко всему, что находилось на складах, находилось применение и покупатели, то с оружием были проблемы. Особенно с огнестрелом. Его и так не особо покупали, потому что боялись, что Стража может об этом узнать, а сейчас всё, что накопилось лежало мёртвым грузом.
Из-за Рэя даже Мусорщики сейчас почти не покупали у неё… Она грозилась не продавать ему оружие, и сама попала в эту ловушку. Если поначалу ей очень хотелось остудить эту занозу, то сейчас она поняла, что просчиталась.
По сути, может, она бы и не взбесилась, если бы не увидела Агнесс. Октавия думала, что её давно отпустила, что уже не таит обиды на то, что Нэсса сбежала и оставила её справляться со всем самой. Путь Агнесс и была младше, но не настолько, чтобы не понимать, как Октавии тяжело, как больно наступать себе на горло и как сложно справиться с целой кучей народу, которая вдруг реально приняла её, как своего лидера.
Дыра ни к кому не была благосклонная и состояние относительного мира и так было слишком хрупким, а Октавия своей импульсивностью это равновесие пошатнула. Хотя…
Она присела на один из ящиков и опустила голову на руки, запуская пальцы в волосы. Рано или поздно Пит Морган всё равно бы уничтожил это самое равновесие тем, что связался с выходцами из Вайдора.
Сейчас Октавия понимала — она и правда осталась одна. И Файерс, на которого она согласилась работать, чтобы укрепить своё положение, подливал масла в огонь.
Помощники, которые занимались складом удалились о неё и уже работали в другом конце большого помещения. Отсюда было только еле слышно, как они переговариваются.