– Вам, друзья мои, предстоит укороченная игра из трех фреймов, – объявил Утгард-Локи.
– Что такое фрейм? – склонила ко мне голову Алекс.
– Потом, – прошипел я сквозь зубы, лихорадочно вспоминая правила этой игры. Мне ведь давно уже не приходилось бывать в кегельбане. В Вальгалле вообще-то он был, но так как эйнхерии соревнуются во всем большей частью насмерть, у меня не возникало особой охоты испытывать свои силы.
– Очень простое соревнование, – возвестил Утгард-Локи. – Выигравшей считается та команда, которая наберет больше очков. Команду ничтожных смертных прошу приблизиться к линии заступа. Вы начинаете первыми.
Приветственных возгласов зала мы не услышали.
– Ну и что же теперь мне делать? – спросила у меня Алекс.
– Основная твоя задача – пустить шар по дорожке, чтобы он сбил по возможности больше кеглей, – объяснил я.
– Об этом я как-то и без тебя догадалась. – Глаза Алекс просто пылали от злости, из-за чего ее более светлый глаз стал в два раза ярче, чем темный. – Разве не понимаешь, нам не выиграть, если не сообразим, как нарушить их правила. В чем у них здесь-то иллюзия? Может, Херг и Блерг тоже мелкие божества?
Я повернулся туда, где из-за ограждения смотрели на нас Сэм, Блитц и Хэртстоун. Лица их оптимизмом не заражали. Я лишь отчетливей убедился в серьезности ситуации.
Схватившись за свой кулон, я мысленно обратился к Джеку:
– Не посоветуешь что-нибудь?
– Нет, – отозвался как всегда сонный, когда был в форме кулона, Джек.
«Ну, спасибочки тебе большое, – с досадой подумал я. – Хорошо иметь волшебное оружие. Всегда выручит в трудный момент».
– Что вы там застыли, ничтожные смертные? – поторопил Утгард-Локи. – Проблемы какие-то? Сдаться хотите?
– Нет, все в порядке! – крикнул я и, набрав побольше воздуха в легкие, обратился к Алекс: – Значит, нам предстоит три фрейма, или игра в три раунда. Поэтому в первом просто давай посмотрим, как все пойдет. Вдруг после какие-нибудь идеи родятся. И следи внимательно за моей игрой.
Я удивился собственному нахальству. Боулинг ведь совершенно не относился к числу моих суперталантов. Но выхода не было. И, схватив розовый шар, на котором были изображены пушистые игральные кости (единственный из предложенных, подошедший моей руке), я поплелся к линии заступа.
В пути я тщетно пытался вспомнить какое-то очень хорошее напутствие, которое, еще будучи школьником, услышал от учителя Дженкинса на вечеринке, посвященной выбору профессии, но вспоминаться оно не желало и, размахнувшись, я просто изо всех своих эйнхериевских сил пустил шар по дорожке.
Шар вяло покатился вперед и замер на полпути к кеглям.
Публика взвыла от хохота.
Вытащив шар из желоба сброса, я двинулся вместе с ним назад. Лицо мое в этот момент, вероятно, пылало, как красный сигнал светофора. И Алекс, конечно же, не осталась в долгу. Стоило мне поравняться с ней, как она процедила сквозь зубы:
– Спасибо. Ты меня многому научил.
Я возвратился на свое место. Сэм мрачно следила за мной из-за ограждения. Хэрт подал мне руками ценный совет:
– Надо лучше.
Блитц, радостно улыбнувшись, поднял вверх оба больших пальца. Кажется, он не слишком-то хорошо разбирался в боулинге.
К заступу подошла Алекс. Бросок она совершила так называемый «бабушкин». Иными словами, кинула свой синий шар обеими руками на дорожку. Он, несколько раз подпрыгнув, прокатился немножечко дальше, чем мой, но, так и не достигнув ни одной из кеглей, рухнул в желоб.
Толпа йотунов снова взорвалась громким и дружным смехом. Многие хлопали друг друга восторженно по ладоням. Делались новые ставки. Золотые монеты поблескивали и звенели, переходя из рук в руки.
Путь Херга к линии заступа сопровождали бурные аплодисменты.
– Позвольте! – вмешался я, видя, что он подходит не к нашему месту, а дальше. – Разве противники не должны использовать ту же дорожку, что мы?
К нам тут же протиснулся сквозь толпу Крошка.
– Король ничего об этом не говорил, – уставился он на меня простодушным до издевательства взглядом. – Сказано было только одно: выигрывает команда, набравшая больше очков. Так что вперед, ребята, – подбодрил он Херга и Блерга.