С большинством зомби заводить разговор бесполезно. Поэтому я ожидал, что король-зомби или издаст какой-нибудь рык, или максимум спросит: «Где мои мозги?» – после чего просто примется методично нас убивать. Этот тип был, однако, совсем не таким.
– О, спасибо вам, смертные! Я у вас в долгу, – воскликнул радостно он и, чуть пошатываясь, вышел из гроба.
Тело его до того иссохло, что доспехи наверняка весили куда больше, чем он, но это не помешало ему исполнить ликующую чечетку с воплями:
– Целая тысяча лет в этом дурацком ящике! А теперь я свободен! Ха-ха-ха-ха-ха!
Внутри стенки гроба оказались покрыты зарубками. Видимо, таким способом король-зомби вел счет проведенным в склепе годам. Молота Тора там, однако, не оказалось, и это значило, что король был даже лишен возможности смотреть Нетфликс.
Джек вдруг возбужденно затрясся.
– Глянь-ка, какая у него в ножнах горячая штучка, – игриво проговорил он мне, указав острием на меч мумии.
Каким образом он умудрился определить пол оружия короля и с чего был уверен, что это «горячая штучка», для меня оставалось полной загадкой, и, кажется, мне совсем не хотелось узнать отгадку.
Сэм, Блитц и Хэрт начали медленно пятиться от короля, Джек же, призывно сияя рунами, столь энергично рванулся к нему, а вернее, к горячей штучке у него в ножнах, что мне пришлось резко направить его острие в пол, а локтями изо всех сил опереться о рукоятку. Как-то вот мне показался излишним интимный контакт двух мечей. Вдруг мистера Зомби оскорбили бы подкаты Джека к его оружию?
– Привет! – обратился я к мертвому королю. – Меня зовут Магнус.
– Ты превосходно светишься золотом, – отпустило мне комплимент его покойное величество.
– Спасибо, – кивнул ему я. – Но как так получилось, что вы говорите по-английски?
– А я разве говорю? – с удивлением склонил набок король иссохшую голову. Мой свет упал на его подбородок, и я заметил, что к нему прилипли какие-то белые клочки, не то паутина, не то остатки белой бороды. А вот глаза, в отличие от всего остального, были у короля зеленые, яркие, совершенно как у живых людей. – Возможно, – продолжил он, – я овладел английским по волшебству. Или мы просто с тобой общаемся на духовном уровне. Как бы там ни было, спасибо вам всем, что освободили меня, и позвольте представиться. Я Геллир, принц датский.
– Геллир? – выглянул из-за моей спины Блитцен. – А Кровавая река – это что? Твое прозвище?
Геллир засмеялся. Звук вышел такой, словно кто-то встряхнул маракас, наполненный мокрым песком.
– Нет, мой гномичий друг. Кровавая река – это кеннинг, который я получил от своего меча Скофнунга.
Кррах! Это Хэрт, резко попятившись, споткнулся о крышку гроба, с грохотом рухнул на четвереньки и так и застыл, округлив от шока глаза.
– Ах, – всплеснул иссохшей рукой Геллир. – Я вижу, твой эльф наслышан о Скофнунге.
– И я тоже о ней наслышан, сеньор, – дернувшись под моими локтями, сладеньким голосом изрек Джек. – Она такая… Вау!.. Знаменитая! – добавил он с придыханием.
– Погоди, – спешно вклинилась Сэм. – Принц Геллир, здесь не находится где-нибудь молот? Как мы слышали, он, возможно, у вас.
Зомби нахмурился. Его пересохшая кожа пошла из-за этого трещинами.
– Молот? Отнюдь. Зачем бы мне молот, если я Лорд Меча?
Глаза у Сэм затуманились, а может, просто мое свечение стало тускнеть.
– Но разве Лорд Мечеруб не может одновременно быть молотоубийцей? – начал я. – Вы уверены, что одно исключает другое?
Но Геллир меня будто не слышал. Пристальный его взгляд был направлен на Сэм, а лицо все сильнее хмурилось.
– Вы, стало быть, женщина? – спросил он.
– Ну да, принц Геллир. Меня зовут Самира аль Аббас.
– Мы зовем ее Жуткий-Макс-Топором-Хрякс, – сочинил на ходу я.
– Сейчас я кому-то сделаю очень больно, – прошипела сквозь зубы Сэм.
– Женщина? – Геллир дернул себя за подбородок, попутно смахнув с него часть щетины-паутины. – Какая досада! Ведь я не могу обнажить свой меч в присутствии женщины.
– Ну и облом! – трагически возопил Джек. – Прощай же, мечта моя встретиться с ней!
Хэртстоун, поднявшись с усилием на ноги, быстро сказал руками:
– Надо уйти. Срочно. Нельзя позволить ему обнажить свой меч.
– Что это там ваш эльф вытворяет руками? – тут же осведомился Геллир.
– Это язык жестов, – объяснил я. – Он сказал, мы должны уходить. И еще он не хочет, чтобы вы обнажали свой меч.
– Уходить? Но я не могу вам позволить этого, – возразил Геллир. – Мне нужно, во-первых, выразить вам свою благодарность, а во-вторых, вас убить.