– Именно, – подтвердил Геллир. – К английскому парламенту я касательства не имею. Однако к моменту, когда здесь высадились первые поселенцы с «Мэйфлауэра», – указал он подбородком наверх, – мой склеп давно уже находился здесь. Поселенцы, сойдя на берег, разбили лагерь как раз над нами и, находясь здесь в течение многих недель, думаю, ощущали наше присутствие. Словом, по всей вероятности, именно нам должна быть обязана Северная Америка и Мэйфлауэрским соглашением, и всем этим делам насчет демократии и прав человека, которым оно положило начало.
– Можно я буду вести протокол? – осведомился один из зомби.
– Ох, Дагфинн, ну честное слово, – вздохнул мертвый принц. – Ладно уж. Будь секретарем.
– А мне очень нравится быть секретарем, – торопливо засунул обратно в ножны свой меч Дагфинн, после чего извлек из-за пояса блокнот и ручку, невесть каким образом оказавшиеся у древнескандинавского воина.
– Погодите-ка, – раздался тут голос Сэм. – Мне бы вот интересно узнать, принц Геллир, каким образом, целых тысячу лет находясь под землей, вы сумели узнать о событиях, которые происходили за пределами вашего склепа?
– Способом телепатии, – бросил мертвый датский король. – Но это, в общем-то, не особенно важно. Существеннее другое: с тех пор, как мы вдохновили отцов-пилигримов на создание демократического государства, все мои телохранители стали страшно гордиться собой. И, естественно, сами мы ни на шаг не отступаем от парламентских, а точнее, тангведлерских правил. Но могу вас успокоить: мы вас достаточно быстро убьем. А теперь я хочу…
– Только сперва, – перебил его еще один зомби, – нам надо проверить, не остались ли у нас нерешенными какие-нибудь из старых дел?
Геллир от досады, что собрание явно затягивается, сжал так резко и сильно кулак, что оставалось лишь удивляться, каким образом его мумифицированная рука не рассыпалась в прах.
– Кнут, – обратился он к зомби. – Должен тебе напомнить, что все мы – драугры из шестого столетия. Следовательно, для нас все дела старые.
– Предлагаю огласить протокол последнего собрания, – сказал Арвид. – Все за?
Хэртстоун поднял два пальца. Жест его был мне понятен, и я полностью разделял его мнение. Чем больше эти ходячие мертвецы огласят своих протоколов, тем меньше у них останется времени на убийство нас.
Дагфинн перелистал блокнот. Страницы под его пальцами обращались в пыль.
– К сожалению, не располагаю этим протоколом, – смущенно проговорил он.
– Тогда поехали дальше, – явно торопился Геллир.
– Погодите! – встрял Блитцен. – Нам нужен устный отчет. Я хочу услышать о вашем прошлом. Кто вы? Почему погребены вместе? Каковы имена и истории ваших мечей? Я гном и придаю родословной вещей очень большое значение. Особенно если ими меня собрались убить. Поэтому предлагаю включить в повестку дня подробный рассказ о них.
– Поддерживаю, – подхватила Самира. – Все за?
Все зомби подняли руки. Включая Геллира. Кажется, он это сделал просто автоматически и остался собой весьма недоволен. Джек взлетел в воздух острием вверх, и таким образом «за» получилось единогласным.
Геллир с досадой пожал плечами. Кости его и доспехи при этом скрипнули.
– Вы крайне усложняете процесс своего убийства, но так уж и быть. Поведаю вам свою историю. Джентльмены, вольно, – скомандовал он телохранителям.
Они тут же спрятали в ножны мечи. Кто-то уселся на пол, кто-то остался стоять на ногах, подпирая спиною стену и скрестив на груди руки. Арвид и Кнут вытянули из своих ниш мешки с шерстью и вязальные спицы и принялись вязать перчатки.
– Итак, я Геллир, сын Трокеля, принц датский. А это Скофнунг, – похлопал он по своему мечу. – Самый известный клинок викингов.
– За исключением одного, здесь присутствующего, – пробормотал Джек. – Ну да, Скофнунг – крутое имя, – с придыханием произнес он.
Я восторга его совершенно не разделял. И выражение ужаса на лице Хэртстоуна мне не нравилось.
– Хэрт, тебе что-то известно об этом мече?
Эльф в ответ принялся так осторожно жестикулировать, словно боялся, что воздух может обжечь ему пальцы.
– Сперва он принадлежал королю Х-р-о-л-ь-ф-у. Был выкован с душами его двенадцати последователей. Все берсерки.
– Что он там говорит? – хмуро осведомился Геллир. – Меня очень раздражает это мелькание рук.
Я начал было переводить, но меня заглушил вопль Блитцена.