Аэропорт в Провинстауне оказался одним из самых депрессивных мест, которое я когда-либо видел. Впрочем, в моем ощущении могло сыграть роль, что я там находился в обществе окаменевшего гнома, эльфа с разбитым сердцем, взбешенной валькирии и меча, который никак не желал заткнуться.
Доставило нас сюда Uber-такси, вызванное Самирой. Когда мы в него погрузились у памятника отцам-пилигримам с «Мэйфлауэра», я задумался, не использует ли она Uber для перевозки в Вальгаллу новопреставленных душ? Всю дорогу в аэропорт у меня в башке навязчиво кружилась мелодия вагнеровского «Полета валькирий», а Джек, находящийся рядом со мной на заднем сиденье, проскользнув под ремень безопасности, непрестанно бомбардировал меня вопросами.
– А не можем ли мы на минуточку вытащить Скофнунг из ножен? Мне бы очень хотелось ее поприветствовать.
– Нет, Джек. Ее нельзя обнажать при солнечном свете и в присутствии женщин. Но даже если бы мы сейчас и вынули бы ее из ножен, она обязательно бы кого-то из нас убила.
– Но если бы все-таки мы смогли, это было бы потрясающе. – Мой меч томно вздохнул, и руны его блеснули металлическим светом. – Какая же она красавица!
– Джек, пожалуйста, превратись в кулон, – простонал я.
– А как, по-твоему, я ей понравился? – не унимался он. – Я не выглядел глупо? Только честно скажи.
Я с трудом удержался от пары-другой язвительных замечаний. В конце-то концов, Джек был совершенно не виноват, что мы оказались в такой пренеприятнейшей ситуации. Поэтому, взяв себя в руки, я начал его уговаривать, что ему сейчас лучше всего превратиться в кулон. Мол, отдохнешь пока, наберешься сил, и когда мы сможем вытащить Скофнунг из ножен, предстанешь перед ней в лучшем виде. Довод подействовал. Повесив его на цепочку, я смог наконец облегченно вздохнуть.
«Форд Фокус»-универсал подвез нас к аэропорту. Я помог Хэртстоуну вытащить из салона нашего окаменевшего друга, а Сэм тем временем поспешила в здание терминала.
Выглядел аэропорт довольно неавантажно. В общем-то, это был просто элементарный сарай с несколькими скамьями для вылетающих и прилетающих да барьером безопасности, за которым тянулись две взлетные полосы, годные только для маленьких самолетов.
Сэм не объяснила, зачем привезла нас сюда, все было ясно и так. Ей, конечно же, не под силу переправить на себе такую ораву, вот она, видать, и решила воспользоваться своими летными связями для организации чартерного перелета обратно в Бостон. И впрямь, не Хэртстоуна же просить перенести нас туда при помощи рунной магии. Он для подобных подвигов был слишком слаб и измотан. Последние крохи магической энергии ему удалось использовать на материализацию полиэтиленовой пленки с воздушными пузырьками и клейкой ленты, для чего он использовал руну, смахивающую на букву:
Полагаю, это или такой древнескандинавский символ противоударной упаковки, или руна какого-нибудь там Альфхейм-Экспресса. Можно было бы выяснить поточней у Хэртстоуна, но, видя, сколь он раздражен и охвачен горем, я не решился и просто, стоя у терминала, наблюдал, как он в ожидании Сэм тщательно упаковывает своего лучшего друга.
Мы, перед тем как за нами пришло такси, заключили нечто вроде негласного перемирия. Нервы у всех были обнажены не слабее электрических проводов под током высокого напряжения, и между нами в любой момент мог вспыхнуть конфликт, что совсем бы не помогло спасти Блитцена. Вот почему, забыв до лучших времен о чувствах вины и досады, мы держались сплоченно и слаженно, в полной готовности дать дружный отпор любому, кто нас затронет.
Я первый заметил Сэм, которая подходила к нам со стороны летного поля. На лице ее и руках поблескивали капли воды. Видно, она попутно зашла в туалетную комнату и умылась.
– «Сессна» на пути к нам, – сообщила она.
– Самолет твоего инструктора? – полюбопытствовал я.
Она кивнула.
– Мне пришлось долго клянчить и умолять. К счастью, Барри человек добрый и в результате понял, что это действительно крайние обстоятельства.
– А он в курсе о… – Я сделал широкий жест рукой, намекая на существование Девяти Миров, окаменевших гномов, ни-живых-ни-мертвых воинов, злых богов и прочей фигни нашей жизни.
– Нет, – ответила Сэм. – И я предпочла бы его и дальше держать в неведении. Если инструктор заподозрит, что у меня развивается шизофрения, вряд ли мне разрешат летать.
Она глянула на художественный проект Хэртстоуна под названием «Каменный Блитцен в пузырчатой упаковочной пленке» и с беспокойством осведомилась:
– Как он? Без изменений? Надеюсь, не начал еще… рассыпаться?
– Только не говори мне, что это может произойти, – прохрипел я, борясь с подкатившим немедленно к горлу комом.